KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Детективы и Триллеры » Детектив » Лилия Беляева - Новый русский и американка

Лилия Беляева - Новый русский и американка

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Лилия Беляева - Новый русский и американка". Жанр: Детектив издательство неизвестно, год неизвестен.
Перейти на страницу:

Чем от него пахло? Имею в виду не презерватив, а араба... Пожалуй, чуть-чуть пережженными в тостере гренками и немного итальянским вермутом, весьма пикантно, одним словом.

На этот раз не буду прибегать к фруктово-ягодным сравнениям, потому что высшая справедливость требует обозначить его мужское достоинство только так - "кинжал". О, какие вопли восторга неслись от меня, вернее, с крыши лимузина, где надо мной трудился этот неукротимо-самовластный "кинжал", по всем барханам, на много километров вокруг! Краем глаза я разглядела, как испуганно метнулась прочь песочного цвета ящерица. Ну, а когда мы свалились оба с машины в порыве экстаза, оказалось - крыша прогнулась почти до руля... Не говорю уж о таких пустяках, как синяки и шишки. Тем более мой неуемный араб прилепил, смеясь, к каждой моей царапине по золотой монете и уверял меня, подняв смуглые, пластично-экзотичные руки к невероятно голубым арабским небесам:

- Красавица! Твоему розово-абрикосовому телу так идет золото!

И мы так были заняты друг другом, что не сразу обратили внимание на странные, скрежещущие звуки, словно в опасной близи от нас что-то то ли с трудом тормозит, то ли рушится какая-то металлическая конструкция. А оказалось - во всех остановившихся машинах, а их уже набралось больше трех десятков, - все, кто там был, занимались любовью! И ведь вот что забавно забравшись на крыши своих лимузинов, явно подражая нам. Значит, мы свое дело с моим арабом знали неплохо и дали, можно сказать, показательный сеанс "бури в пустыне".

Правда, мне почудилось, что на отдельных крышах делали свой секс одни мужчины... Но, с другой стороны, к чему углубляться в политику, сколько вариаций могло быть исполнено на предложенную тему...

Не помню, абсолютно не помню, как мы с моим белоснежным арабом все-таки стронулись с места на моей бедной машине, лишившейся целомудрия и красивой крыши... Не помню и потому, что мой неугомонный араб всю дорогу до моей гостиницы пытался завязать вокруг моего соска бантик из золотого своего, видимо, фамильного, презерватива и страстно шептал мне при этом:

- Как возбуждает меня такой вот бантик! Как возбуждает! Останови машину, и я ещё раз докажу тебе, что никакой католик или тем более баптист в подметки не годится мусульманину! Аллах акбар!

Но мы уже выехали на достаточно оживленную трассу, и не стоило останавливаться и куда-то бежать. Мы сделали проще - закрыли шторки и отдались друг другу на ходу, стараясь не задевать жизненно важные детали и узлы машины. И все у нас получилось о'кей. Единственная маленькая неприятность - мой араб сломал мизинец на ноге, когда пытался удобно расположиться где-то между рулем и педалями...

Однако в дальнейшем это нисколько не помешало ему исполнить свою заветную мечту - расположить белую женщину поверх россыпи изюма, пересыпанного сахарной пудрой, и под взглядом красно-зеленого остроглазого какаду беспощадно и победоносно рассечь её тайные интимные глубины своим воинственным, заранее ликующим сугубо личным "кинжалом". Но, разумеется, в чепчике презерватива, ярко-изумрудном, как, должно быть, лишнее подтверждение истинно мусульманских наклонностей моего удивительного, восхитительного араба.

...Но я слишком далеко ушла с русского парохода, который плывет из Гонконга в Японию и где на меня посмел рявкнуть какой-то "новый русский": "Пошла вон!" И это, повторю, вопреки тому восторгу, на который я, конечно же, рассчитывала, потому что, повторю, не было случая, чтобы хоть один мужчина не счел за счастье тотчас наброситься на мое пылающее желанием тело с собственным огнедышащим "копьем" наперевес.

Увы, пароход спешил в Японию, а я все ещё не знала, как мне добыть "нового русского", как обуздать его дерзкий, независимый, дикий нрав и все-таки заставить его, в сущности нелепый, хотя и типично мужской, отросток жадно, покорно впиться в мою истомленную, пылающую, смятенную плоть.

Далее события развивались в такой последовательности. Еще какое-то время я посидела у себя в каюте в полном одиночестве. Потом прошлась мимо каюты этого проклятого, словно давно утонувшего "нового русского". Но что толку? Значит, пока мое время не пришло... А тут как раз мимо идет цветной с бычьей шеей, а на этой бычьей шее тоненькая цепочка с зубом акулы. Этот зуб так меня умилил... так очаровал... так возбудил... Что-то мне в нем почудилось необычайное, не испробованное ещё ни разу.

Моя интуиция меня не подвела и на этот раз. Едва мы с этим Джоном (я решила его так называть) вошли в его каюту, он тут же сказал, глядя на меня со смирением и алчностью:

- Королева хочет заниматься обычным, примитивным, набившим оскомину сексом? Или я смею предложить ей что-то новенькое, которое обозначу "обезьяньими причудами"?

- Как? Как? - переспросила я, хотя внутри меня, я тотчас это уловила, уже загорелся заветный уголек неистребимого, искусительного, пылкого желания. - Я и в самом деле никогда не слыхала о таком... Но если это будет упоительно и неординарно, и позволит испытать, нечто сверхъестественное...

- Не беспокойся, моя королева! - был ответ. - И доверься мне!

Признаться, я это сделала с радостью. Я, как истинная женщина, конечно же, очень и очень любознательна.

Между тем у моего черного партнера в руках оказались какие-то ремни, веревки, и он ловко-ловко подцепил мое тело этими самыми веревками-ремнями, и я сама не заметила, как оказалась подвешенной к потолку каюты за талию и отчасти за правую ногу, а он, мой деятельный, изобретательный Джон, уже покачивался всем своим черным, разумеется, голым телом чуть надо мной. И я поначалу даже не поняла, как же мы будем добираться друг до друга в этом не слишком удобном положении. Но Джон, оказывается, все учел, и мне надо было только висеть, чуть раскачиваясь... А он, жаждущий меня, стремился настичь мое заветное местечко своим заветным местечком, а так как это ему вдавалось не сразу, то получалась пикантная, умопомрачительная игра: только-только он нацелит свое "копье", а мое раскачивающееся тело как бы выскользнуло из зоны действия, и надо снова ему проявлять чудеса сноровки и мужества. Зато уж когда ему вдается разрядить в мою как бы парящую в космическом пространстве трепетную дырочку весь свой воистину грозный, истребительный, мужской заряд - моему блаженству нет предела...

И так мы реем и реем, то друг над другом, то как бы сбоку друг от друга, и время от времени мой Джон, пылающий яростным африканским желанием, добивается своего и издает немедленно дикий, гортанный, воинственный крик, словно ему вдалось снять скальп с врага. А в действительности он, верный цивилизованным основам безопасного секса, сдергивает со своего победоносного "копья" использованные презервативы, почему-то все больше оранжевые в черный горошек... И я никогда не забуду одну из изюминок этого моего необычайного большого секса под потолком каюты на русском теплоходе: с каким сладким звуком время о времени шлепались об пол эти самые использованные и чем-то уже, с казать по правде, забавные спецмедизделия... И я почему-то изредка с какой-то неясной грустью следила за их полетом собственно в никуда... Я было повернулась к Джону, чтобы сказать про эту свою нечаянную грусть, но тут же и остановила себя. Джон, рея в воздухе каюты, настоянном на моих французских духах и его тропическом, густом, очаровательно зверином запахе, уверенными движениями натягивал на свое опять как-то особенно изострившееся боевое "копье" этот самый оранжевый как бы медскальп... А уж когда он наперевес с ним устремился ко мне...

А за иллюминатором все плескалось и плескалось море, и я опять, абсолютно не к месту, вспомнила своего непокорного, ужасно грубого русского нахала и подумала вдруг с безутешной печалью: "Наверное, это моя первая настоящая любовь..." И в какую минуту подумала? Когда, кажется, ни одна здравая мысль не может задержаться в голове! Невероятно, но факт: именно тогда, когда мой по-обезьяньему ловкий, горящий огнем африканской страсти Джон опять поднял меня на свое "копье" прямо тут, в воздухе, где наши тела парили и реяли, и издал свой дикий, воинственный, торжествующий крик... "Да, - решила я, уже как бы с большей ответственностью, чем когда-либо, скорее всего - это настоящая любовь..."

И, возможно, если бы рядом со мной оказался в ту минуту не Джон с его удивительным, редкостным умением развлечь опечаленную женщину, а кто-нибудь менее чуткий, я бы, наверное, мысленно ушла далеко-далеко. И, возможно, даже всплакнула...

Но Джон аккуратно спустил мое тело на пол, отвязал его от веревок и осыпал его какими-то своими, видимо, выросшими в саванне, сухими пряностями, а сверху потрусил сахарной пудрой, и каждая клеточка моего отзывчивого тела тотчас испытала изумительное ощущение, как если бы надо мной, едва прикасаясь крылышками к моей нежной коже, трепетали мириады бабочек. И это ощущение тысячекратно усилилось, когда мой неутомимый Джон, сверкая своим черным, загадочным, мрачноватым телом, принялся обтрагивать мое несколько неподготовленное к таким неожиданностям тело самым кончиком своего языка и лишь потом принялся с откровенным мужским наслаждением, урча и мурлыкая, как большая-большая разнеженная на солнце кошка, откровенно слизывать с меня и пряности, и сахарную пудру. А когда его язык, словно случайно, попадал в заветнейшие складочки и как бы расщелинки моего тела, замершего в рассеянном, беспредельном изнеможении, - я почему-то не выдержала и тоже замурлыкала, замурлыкала...

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*