Одиссея - "Гомер"

Кто из людей беззаконствует, кто наблюдает их правду».

Так женихи говорили; но речи их были напрасны.

Злою обидой глубоко в душе Телемах сокрушался

490 Вместе с обиженным; слёзы свои утаивши, он только

Молча потряс головою и страшное в сердце помыслил.

Но Пенелопа разумная, слыша, что был чужеземец

В доме их так оскорблён, обратяся к рабыням, сказала:

«О, когда бы его поразил Аполлон сребролукий!»

495 Ей Евринома, разумная ключница, так отвечала:

«Если бы всё исполнялось согласно с желанием нашим,

Завтра же светлой Денницы из них ни один бы

не встретил».

Кончила. Ей Пенелопа разумная так возразила:

«Правда, мне все ненавистны они, нам от всех притесненье;

500 Но Антиной наиболее с чёрною Керою сходен:

Принят в наш дом чужеземец и, ходя кругом, подаянья

Просит у всех он гостей, приневоленный строгой нуждою, —

Подали все, и свою он наполнил котомку; лишь этот,

Вместо подачи, в него, как безумный, скамейкою бросил».

505 Так Пенелопа рабыням своим говорила в покоях

Верхних своих. Одиссей же, сидя на пороге, обедал.

Кликнуть к себе повелев свинопаса, царица сказала:

«Слушай, Евмей благородный, скажи иноземцу, что я с ним

Здесь повидаться желаю, чтоб знать от него, не слыхал ли

510 Он о супруге моём и ему не случилось ли где с ним

Встретиться: кажется мне человеком он, много видавшим».

Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:

«Если б твои женихи хоть на миг поутихли, царица,

Милое сердце твоё он своим бы рассказом утешил.

515 Три дня и три ночи он уж гостит под моею убогой

Кровлей; пришёл же ко мне, с корабля убежав от феспротов.

Мне о своих приключеньях ещё он не кончил рассказа;

Но как внимают певцу, вдохновенному свыше богами,

Песнь о великом поющему людям, судьбине подвластным,

520 В них возбуждая желание слушать его непрестанно,

Так я внимал чужеземцу, сидя перед ним неподвижно;

С ним Одиссей по отцу, говорит он, считается гостем;

В Крите широкоравнинном, отчизне Миноса, рождённый,

Прибыл оттоле сюда он и много превратностей встретил,

525 Скудно мирским подаяньем питаясь; и слышал он, будто

Края феспротов, соседнего с нашей Итакой, достигнул

Царь Одиссей, возвращался в дом свой

с великим богатством».

Кончил. Разумная так отвечала ему Пенелопа:

«Кликни его самого; я желаю, чтоб сам рассказал он

530 Всё мне подробно, покуда игрой на дворе перед дверью

Или во внутренних горницах будут они забавляться;

Дома они про себя сберегают свои все запасы,

Хлеб и вино золотое; их тратят домашние люди;

Им же удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,

535 Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,

Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадно

Тратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нём такого

Мужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.

Если же он возвратится и снова отчизну увидит,

54 °C сыном своим он отмстит им за всё». Так царица сказала.

В это мгновенье чихнул Телемах, и так сильно, что в целом

Доме как гром раздалось; засмеявшись, Евмею, поспешно

Кликнув его, Пенелопа крылатое бросила слово:

«Добрый Евмей, приведи ты сюда чужеземца немедля;

545 Слово моё зачихнул Телемах; я теперь несомненно

Знаю, что злые мои женихи неизбежно погибнут

Все: ни один не уйдёт от судьбы и от мстительной Керы.

Выслушай то, что скажу, и заметь про себя,

что услышишь.

Если меня без обмана он доброю вестью утешит,

550 Мантию дам я ему, и хитон, и красивую обувь».

Кончила. Ей повинуясь, пошёл свинопас к Одиссею;

Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:

«Слушай, отец чужеземец, разумная наша царица,

Мать Телемаха, тебя приглашает к себе; о супруге

555 Хочет она расспросить, сокрушаясь о нём беспрестанно.

Если её без обмана ты доброю вестью утешишь,

Мантию ты, и хитон, и красивую обувь получишь.

Хлеб же, чтоб свой успокоить желудок, по улицам ходя,

В городе можешь сбирать от людей – там подаст,

кто захочет».

560 Так Одиссей хитроумный сказал, отвечая Евмею:

«Всё без обмана я мог бы теперь рассказать Пенелопе,

Старца Икария дочери многоразумной; я много

Знаю о муже её: мы одно с ним терпели на свете.

Но женихов я боюсь необузданно-дерзких, которых

565 Буйство, бесстыдство и хищность дошли до железного неба;

Видел ты сам, как в меня, там ходившего смирно и мысли

Злой не имевшего, этот неистовый бросил скамейкой —

Кто ж за меня заступился? Никто.

Промолчал и прекрасный

Сын Одиссеев. Пускай же царица, хотя нетерпенье

570 В ней и велико, дождётся, чтоб Гелиос скрылся; тогда я

Всё, что узнать пожелает она о супруге далёком,

Ей расскажу, поместясь у огня, чтоб согреться: одет я

Плохо – то ведаешь сам ты, тебя я здесь первого встретил».

Так он сказал; и Евмей, повинуясь, пошёл к Пенелопе;

575 Встретив его на пороге своём, Пенелопа спросила:

«Он не с тобою, Евмей? Для чего же прийти не хотел он,

Бедный? Боится ль обиды какой? На глаза ль показаться

Людям стыдится? Стыдливому нищему плохо на свете».

Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:

580 «Нет; он умно рассуждает, и с ним ты должна согласиться;

Он, женихов необузданно-дерзких, царица, бояся,

Просит тебя терпеливо дождаться, чтоб Гелиос скрылся;

Думаю также и я, что гораздо удобнее будет,

Если его ты одна обо всём на досуге расспросишь».

585 Выслушав, умная так отвечала Евмею царица:

«Странник твой, кто бы он ни был, умно

рассуждает; и прав он:

В целом свете, нигде посреди земнородных неможно

Встретить людей, столь неистовых, столь

беззаконноразвратных».

Так отвечала Евмею она. Свинопас богоравный,

590 Всё передав ей, пошёл к женихам; с Телемахом в столовой

Встретился он и, приблизившись, бросил крылатое слово

Шёпотом в ухо ему, чтоб его не слыхали другие:

«Милый, теперь я иду; за свиньями, за домом, за всеми

В доме запасами должно смотреть мне; а ты осторожен

595 Будь здесь, себя береги и смотри, чтоб с тобой никакого

Зла не случилось: зломысленных много тебя окружает.

Зевс да погубит их прежде, чем бедствие наше созреет!»

Кончил. Ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:

«Добрый совет ты даёшь мне, отец; но ты сам, ночевавши

600 Дома, сюда возвратися поутру с отборной свиньёю.

Боги мой ум просветят и меня надоумят, что делать».

Так отвечал Телемах. Свинопас поместился на гладком

Стуле; поужинав сытно и свой удовольствовав голод,

В поле пошёл он к свиньям острозубым, оставивши царский

605 Дом, оглашаемый шумом пирующих; пеньем и пляской

Там веселились. Тем временем тёмная ночь наступила.

Содержание восемнадцатой песни

Тридцать восьмой день

Бой Одиссея с Иром. Он напрасно советует Амфиному расстаться с женихами. Пенелопа подаёт им надежду на скорый брак; они приносят ей подарки. Меланфо оскорбляет Одиссея. Евримах бросает в него скамейкою. Женихи расходятся по домам.

Песнь восемнадцатая

В двери вошёл тут один всем известный бродяга;

шатаясь

По миру, скудным он жил подаяньем и в целой Итаке

Славен был жадным желудком своим, и нахальством,

и пьянством;

Силы, однако, большой не имел он, хотя и высок был

005 Ростом. По имени слыл Арнеоном (так матерью назван

Был при рожденье), но в городе вся молодёжь величала

Иром его, потому что у всех он там был на посылках.

В двери вступив, Одиссея он стал принуждать,

чтоб покинул

Дом свой; и бросил ему, раздражённый, крылатое слово: