KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Современная проза » Сара Уотерс - Нить, сотканная из тьмы

Сара Уотерс - Нить, сотканная из тьмы

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Сара Уотерс, "Нить, сотканная из тьмы" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Я молча слушала. Привратник достал из кармана почерневшую трубку, умял пальцем табак, чиркнул спичкой о кирпичную стену и пригнулся, укрываясь от ветра, — щеки его втянулись, пламя вздымалось и опадало. Отбросив спичку, он снова кивнул на тюрьму.

— Разве скажешь, что этакая громадина ерзает туда-сюда? — Я помотала головой. — Да ни в жизнь. Но вот сторож, что был здесь до меня, уж он бы порассказал и о потопах, и об ейных выкрутасах! Все тихо-мирно, и вдруг — хрясь! Утром комендант приезжает, а корпус-то посередке раскололся, и десять злыдней удрали! А то еще шесть душ утопло, когда стоки прорвало и Темза хлынула внутрь! Скоко уж вбухали цемента в фундамент, а она все равно гуляет! Вы поспрошайте караульных-то, как они мучаются, когда перекашивает двери и клинит замки. А окна, в которых сами собой трескаются стекла? Это она с виду такая тихая. Бывает, мисс Приор, в безветренную ночь встану там, где вы сейчас стоите, и слышу — она стонет, ну точно баба!

Сторож приложил руку к уху. Слышался далекий плеск реки, громыханье поезда, звяканье колокольчика экипажа... Привратник покачал головой.

— Помяните мое слово: в один прекрасный день она рухнет и всех нас придавит! Или же эта чертова земля под ней раззявится, и полетим мы в тартарары!

Он пыхнул трубкой и закашлялся. Мы снова прислушались... Но тюрьма была тиха, земля тверда, стебли осоки остры, точно иглы; я дрожала под пронизывающим сырым ветром. Привратник завел меня в сторожку; я стояла возле очага, пока мне искали извозчика.

Вошла надзирательница. Лишь когда она чуть сдвинула капюшон накидки, я узнала миссис Джелф. Она мне кивнула, и привратник ее выпустил; кажется, я снова увидела ее из окна экипажа: она торопливо шла по пустынной улице, будто стремясь выхватить из тьмы хлипкие нити своей обычной жизни.

Интересно, что это за жизнь? Не знаю.

20 января 1875 года

Наконец-то канун святой Агнесы. Ночь выдалась скверная. В трубе воет ветер, дребезжат стекла в оконных рамах, от залетевших градин в камине шипят угли. Девять часов, дом затих. Кухарку с племянником я отослала, но Вайгерс оставила при себе.

— Если я испугаюсь и позову тебя, ты придешь? — спросила я.

— Кого испугаетесь, мисс? Грабителей? — Вайгерс показала свою толстенную руку и засмеялась. — Не тревожьтесь, я накрепко запру все окна и двери.

Я слышала, как она грохотала засовами, но сейчас, кажется, снова пошла проверить запоры... А теперь бесшумно поднимается к себе и поворачивает ключ в замке...

Стало быть, я ее растревожила.

В Миллбанке ночная дежурная мисс Кэдмен расхаживает по коридорам. Уже час, как там погасили свет. Я приду незадолго перед рассветом, сказала Селина. Тьма за окном кажется небывало густой. Не верится, что когда-нибудь рассветет.

Если она не придет, я не хочу, чтобы наступал рассвет.

В четыре часа стало смеркаться, и с тех пор я не выхожу из своей комнаты. С пустыми полками она выглядит странно — половина моих книг упакована в коробки. Сначала я уложила их в чемодан, и тот, конечно, стал неподъемным. Я как-то не сообразила, что брать нужно лишь то, что сможем унести. Коробку с книгами можно было бы отправить в Париж почтой, но теперь уже слишком поздно. Пришлось выбирать: что брать, а что оставить. Вместо Кольриджа22 я взяла Библию лишь потому, что на ней инициалы Хелен; думаю, Кольриджа я потом найду. Из папиного кабинета я взяла пресс-папье — стеклянное полушарие с двумя морскими коньками; девочкой я любила их разглядывать. Одежду Селины я упаковала в один чемодан — всю, кроме дорожного платья цвета бордо, пальто, чулок и ботинок. Их я разложила на кровати, и сейчас, в сумерках, кажется, будто Селина там вздремнула или лежит в обмороке.

Я ведь даже не знаю, какой она придет: в тюремной одежде, или же духи доставят ее голенькой, точно дитя.

Скрипит кровать Вайгерс, шипят уголья.

Без четверти десять.

Почти одиннадцать.

Утром из Маришеса пришло письмо от Хелен. Она пишет, что дом огромный, а сестры Артура весьма заносчивы. Кажется, Присцилла забеременела. В имении есть замерзший пруд, где они катаются на коньках. Прочитав это, я закрыла глаза. Возникло яркое видение: Селина с распущенными по плечам волосами, в малиновой шапочке и бархатном жакете скользит по льду; наверное, я где-то видела такую картинку. Я рядом с ней, морозный воздух обжигает наши губы. Я представила, что будет, если отвезти ее не в Италию, а к сестре в Маришес, сидеть с ней за ужином, спать в одной постели, целовать ее...

Не знаю, чего больше испугается родня: того, что она спиритка, что осужденная или что женщина.

«Миссис Уоллес извещает, — писала Хелен, — что ты трудишься и пребываешь в дурном расположении духа... Из чего я заключаю — с тобой все хорошо! Смотри, не переусердствуй, а то забудешь приехать к нам. Кто же спасет меня от Присциллы, если не моя невестка! Ну хотя бы черкни мне...»

Днем я написала ответ, отдала письмо Вайгерс и смотрела, как она осторожно несет его к почтовому ящику, — теперь уже не вернешь. Правда, письмо с пометкой «Хранить до возвращения миссис Приор» адресовано не в Маришес, но лишь в Гарден-Корт. Вот что в нем сказано:

Дорогая Хелен,

как странно писать это письмо — пожалуй, самое необычное из всех, что я когда-либо писала! — и я, конечно, надеюсь, что ничего подобного больше мне писать не придется, если мои планы увенчаются успехом! Хорошо бы письмо получилось вполне внятным.

Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела или жалела за то, что я собираюсь сделать. Меня ненавидит та моя часть, которая знает, что этот поступок навлечет позор на мать, Стивена и Прис. Я лишь хочу, чтобы ты сожалела о нашей разлуке, но не причитала над тем, как она произошла. Вспоминай меня не с болью, но с теплотой. Твоя боль не поможет мне там, куда я ухожу. Но твоя сердечность поможет матери и брату, как однажды уже помогла.

Если кому-то надо выискать греховность этого шага, пусть ищут ее во мне и моей странной натуре, из-за которой я так ополчилась на мир с его общепринятыми уставами, что не смогла найти в нем себе места для жизни в довольстве. Это — правда, о чем ты, конечно, знаешь лучше, чем кто бы то ни было. Но ты не ведаешь об озарении, которое на меня снизошло, и об ином сияющем месте, где я, кажется, желанна! К этому меня привел некто изумительный и необычный. Тебе не понять. Ее представят обыкновенной и подлой, а мое чувство превратят в нечто грязное и порочное. Знай: здесь нет ни того ни другого. Одна любовь, Хелен... только она. Жизнь без нее невозможна!

Мать всегда называла меня упрямой. И это сочтет упрямством. Да разве дело в том? Я не хотела, чтобы так получилось, я сдаюсь! Бросаю одну жизнь, дабы обрести новую и лучшую. Я отбываю в дальние края, что, наверное, всегда было мне предназначено.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*