Вильям Козлов - Волосы Вероники
— На «Жигулях», номер, извини, не запомнила.
— Ты отчаянная девчонка! А если бы тебя куда-нибудь завезли?
— Зачем? — усмехнулась она.
На этот вопрос мне затруднительно было ответить, и она, чертовка, отлично это знала.
— Ну мало ли что… На дворе ночь.
— Я не думаю, чтобы владелец «Жигулей» смог польститься на мой старый плащ. Золотых колец и бриллиантов, как ты знаешь, у меня нет.
— Это что, намек? — сказал я.— Хотя у нас и графская фамилия, наследства нам наши предки не оставили.
— Я о бриллиантах и не мечтаю,— усмехнулась Варя.— По правде говоря, я их и в глаза-то не видела.
Больше я не задавал ей вопросов о том, кто подвез ее домой. Мы выпили по чашке чая и разошлись по комнатам. У Вари было приподнятое настроение, расстилая себе постель, она напевала.
— Оля тоже была на стадионе? — громко спросил я из своей комнаты.
— Ты ее сам спроси об этом,— уклончиво ответила Варя.
Смутные подозрения стали закрадываться в мою душу, но я их с негодованием отогнал: нет у меня никакого морального права осуждать Олю Вторую или свою дочь. Сам-то каков?
Вот ведь как бывает: в одном человеке уживаются сразу несколько любовей! Или то, что у меня было с Полиной, и любовью-то нельзя назвать?.. Если человек разменивается на мелкие любовишки, значит у него нет большой, настоящей любви… Перед моими глазами возникло милое белое лицо в обрамлении черных волос… Где она, Вероника? Что сейчас делает? Вспомнила хотя бы раз обо мне?..
С этой мыслью я и заснул.
Ольга Вадимовна Гоголева стояла у мраморной подставки с фигурой греческой жрицы и курила. Пепел она стряхивала в бронзовую пепельницу, которую держала в руке. Когда Ольга Вадимовна повернула голову в сторону окна, я вдруг уловил сходство и. о. директора нашего института с греческой жрицей. Что-то неуловимо общее было в чертах их лиц. Это длилось одно мгновение: Гоголева снова повернулась ко мне, и сходство пропало.
— Год кончается, а ваш отдел не сдал еще шестнадцати очень важных работ,— говорила Ольга Вадимовна.— Статьи о природе Фишера, Саймона, Винсента — где они? «Мировая динамика» Медоуза? «Природа, человек, технология» Коммонера? Статья Чандлера об атмосфере Земли?
Это верно, квартальный план мы не выполнили. Пока я был в отпуске — Альбина Аркадьевна замещала меня,— мои сотрудники не переусердствовали, это надо признать.
— Ольга Вадимовна, а почему вы не переберетесь в кабинет директора? — спросил я.
— Вы думаете, тогда переводы были бы сданы в срок? — усмехнулась она.
— Они будут сданы до конца года,— сказал я.
— Надеюсь…— Она поставила пепельницу на край стола, взяла раскрытую папку, неуловимо-быстрым движением надела очки в никелированной металлической оправе, пробежала взглядом по страницам.
— Меньше всех сдала переводов Грымзина,— она строго сквозь очки взглянула на меня.— Чем это можно объяснить?
— Евгения Валентиновна — видная у нас профсоюзная деятельница…
Я думал, сейчас она заговорит о положении в нашем институте, посетует на склоки, в которых принимают участие Скобцов и Грымзина, но она повела речь совсем о другом.
— Вы переводите для издательства книгу о Жаке-Иве Кусто?
— В нерабочее время,— заметил я.
Откуда она знает? Я никому не рассказываю о своих побочных работах для разных технических издательств, хотя это у нас и не запрещается.
— Кусто очень много сделал для охраны окружающей среды,— сказала Ольга Вадимовна.— Правда, его деятельность охватывает в основном морские глубины.
— Если учесть, что семьдесят процентов земной поверхности покрыто водой, это не так уж мало,— подпустил я шпильку.
— Мировой океан еще как-то может бороться с человеческим варварством, а вот реки гибнут одна за другой,— продолжала Гоголева.— А воздух, атмосфера? Если так дальше пойдет с загрязнением окружающей среды, то человечество в недалеком будущем на себе ощутит нехватку в воздухе кислорода, как это уже ощущают в больших городах, например в Токио, Лондоне, Нью-Йорке…
— В Ленинграде тоже бывает дышать нечем,— ввернул я, зная, что это больная тема нашего шефа.
Однако она не клюнула на мою удочку.
— Итальянское издательство «Фаббри» начало массовый выпуск двенадцатитомной энциклопедии «Планета Море»,— продолжала она.— Шесть томов написал Кусто.
— Его переводить одно удовольствие,— сказал я.— Вы хотите включить в наш тематический план на будущий год все двенадцать томов энциклопедии?
— Когда закончите перевод книги о Жаке-Иве Кусто, покажите мне, пожалуйста,— не обратив внимания на мою иронию, попросила она.
— Боюсь, что мой перевод вас разочарует,— сказал я.— Прочтите лучше на английском.
— Я по достоинству оценила вашу скромность, однако мне нужен именно ваш перевод… Дело в том, что издательство поручило мне к этой книге написать вступительную статью…
Я чертыхнулся про себя: уж могла бы редакторша предупредить, что предисловие будет писать Гоголева!
— Вы расстроены? — с усмешкой посмотрела она на меня.— Я постараюсь написать статью на уровне вашего замечательного перевода…
Я мысленно поставил и. о. директора института на мраморный цоколь вместо греческой жрицы. Взгляд у нее, пожалуй, был такой же властный.
— Георгий Иванович, я вас очень прошу побыстрее сдать хотя бы самые ответственные переводы. Меня ведь тоже теребят.
Я решил сегодня же собрать своих переводчиц и учинить им нагоняй: с такими темпами, как они сейчас работают, мы и впрямь не успеем до конца года сдать плановые статьи. На днях две сотрудницы уйдут в отпуск. От Грымзиной мало толку, поэтому, бог с ней, пусть отдыхает, а вот без Альбины Аркадьевны придется туго. И она ни за что своим отпуском не пожертвует: каждый год она в «бархатный» сезон отбывает на Черноморское побережье. Приезжает черная, как головешка.
— Ольга Вадимовна, не кажется ли вам, что наш институт как-то сбился с рабочего ритма? — решился я напрямик высказаться.— Я принимаю все ваши упреки в адрес моего отдела, но ведь и другие работают спустя рукава?
— Вы считаете, что я не способна руководить институтом? — открыто взглянула она мне в глаза. Машинально достала из пачки сигарету, я полез было в карман за «ронсоном», но вспомнил, что перед отъездом из деревни подарил зажигалку дяде Федору. Говорят, подарки нельзя дарить, но я некурящий, и простит меня мой друг Толя Остряков, что его подарок перекочевал к моему дяде, который дымит самосадом с утра до вечера.
Передо мной сидела усталая, еще довольно симпатичная женщина с красиво уложенными дымчато-седыми волосами. Глаза ее без очков показались мне глубокими, выражение обычно сурового и замкнутого лица смягчилось.