KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Современная проза » Леонид Сергеев - Самая счастливая, или Дом на небе

Леонид Сергеев - Самая счастливая, или Дом на небе

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Леонид Сергеев, "Самая счастливая, или Дом на небе" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

— Знаешь что?! Нельзя жить прошлым, все время оглядываться, поворачивать голову назад. Надо смотреть вперед. У нас с тобой впереди огромное будущее, целая жизнь. Я совершенно уверена, рано или поздно мы все равно вернемся на родину. Нужно только добиваться этого.

Ольга ходила в дирекцию завода, просила перевести мужа в Москву, но в то время с оборонных заводов отпускали в редчайших случаях. Ольге дали малоутешительное обещание — рассмотреть вопрос о переводе не раньше чем через три года.

— Они не хотят слушать мои доводы, — возмущалась Ольга дома. — Раздраженно отмахиваются от меня; сейчас, мол, преждевременно говорить о переводе. Я наталкиваюсь на несправедливость, равнодушие.

Разочарованная, но не ожесточенная, она все равно не теряла надежды вернуться на родину.

— Пусть через три года, но мы все равно будем жить в Москве, вот увидите.

Анатолий недоверчиво улыбался, ему переезд в Москву казался чем-то недосягаемым, несбыточным замыслом, и если Ольга всегда смотрела на Аметьево как на временное местожительства, то он смирился с положением. Нерешительный и безынициативный, он все больше подчинялся обстоятельствам и все чаще после работы заходил в пивную, а дома говорил о погибших друзьях, вспоминал Правду, рыбалки. И эти воспоминания были для него самыми приятными, единственно счастливыми минутами, проблесками светлого, дорогого, потерянного в хаосе войны, от этих воспоминаний ему становилось не по себе.

— Смешно, у меня неплохой оклад, но я получаю меньше шофера, — уже без всякого юмора говорил он жене. — Для чего я учился, для чего мои знания? Все насмарку?! Вот к чему привела уравниловка! Умственный труд приравняли к физическому.

— Все это отчасти так, но твоя работа приносит тебе удовлетворение, — возражала она. — Твои детали на многих самолетах и машинах компрессорного завода, где ты подрабатываешь, и в других местах… Ты создал ценные вещи.

— Только что! — хмыкал Анатолий. — Все равно уравниловка приняла уродливые формы… И система окладов порочна. Я работаю больше и лучше многих, но получаю столько же, сколько и те, кто просто просиживает часы… Вообще идея равенства против природы. Она порочна в основе. В природе нет одинаковых существ, ни внешностью, ни способностями. И почему талантливый, трудолюбивый должен получать столько же, сколько бездарный и ленивый?! Равенство убивает инициативу. Но главное, тем, кто на собраниях кричат «ура!», им и почет, и награды, и привилегии… И что я заметил: тупица начальник выбирает себе в помощники еще более тупых, разных подхалимов, чтобы ему во всем безропотно подчинялись.

— Что же ты об этом не скажешь на собрании?

— Попробуй скажи, сразу упекут куда следует.

— Не упекут! Ты честный человек, и тебе нечего бояться… Надо уметь отстаивать свое. И не прав наш великий Толстой со своим «непротивлением злу». И религия чему учит? Терпению, смирению, возлюбить врагов своих! Тебя оскорбили, ударили по лицу, а ты подставляй другую щеку! Вот еще! Что за чушь?! Надо уметь постоять за себя. Я все больше прихожу к выводу, что православное христианство рабская религия. Не зря мой отец отрекся от Бога.

— Что и говорить, Олечка, мы живем под страхом. Нас приучили молчать; чтобы выжить, надо уметь молчать…

— Надо уметь видеть хорошее, — настаивала Ольга. — Многие не видят того, чего не хотят видеть. И потом, зло всегда будет, оно составная часть природы. Это даже хорошо, что все люди разные. Зато на фоне негодяев особенно видны порядочные люди, на фоне дураков — умные. Не отчаивайся! Вот переберемся в Москву и жизнь снова покажется прекрасной.

Беспокойная Ольга во всем любила перемены, не выносила оседлости, не могла долго ни жить, ни работать на одном месте, ей везде было тесно. Даже входя в дом, она первым делом распахивала окна (зимой форточки) — «чтобы свежий воздух бодрил». И в огороде постоянно сажала что-нибудь «экзотическое»: фасоль, баклажаны. И каждый год меняла занавески на окнах, выбрасывала старую кухонную утварь и покупала новую, и без конца переставляла мебель в комнатах — разнообразие приносило ей радость. В своем стремлении к переменам Ольга не знала покоя; она была наполнена неисчерпаемой энергией, и вот насмешка судьбы! — вся эта энергия уходила в кухню и огород; казалось, ее, «шаровую молнию», использовали всего-навсего для работы захудалого ветряка.

Ольга начала курить. Все чаще брала папиросы, усаживалась у окна и погружалась в свои мысли.

«Хорошо бы иметь комнату в Москве, — рассуждала она. — А домик на окраине еще лучше. Какой-никакой… Можно было бы снова жить на Правде, все ближе к родине».

Но наступала весна, и повседневные заботы отодвигали мечты Ольги о доме в Подмосковье. Дни расширялись, становились светлее, солнце буравило снег, двор превращался в мокрое месиво, вдоль железной дороги убирали противоснежные щиты, начинали бушевать аметьевские водопады — с высоты падали мутные потоки. Вскоре запах талого снега уступал место запаху сохнущей земли, на пригорках вылезала острая яркая трава, на ветвях набухали почки, все тише бормотали задыхающиеся водопады, а облака становились высокими и неподвижными.

Однажды, когда Анатолий пришел выпивши, Ольга, повысив голос, спросила:

— Когда это кончится? Вчера того встретил, сегодня этого. У одного — счастье, у другого — несчастье.

Анатолий попытался отшутиться:

— Не преувеличивайте, Ольга Федоровна! Не так уж часто я встречаюсь с приятелями.

Но Ольге было не до шуток:

— Знаешь что?! Мне надоели твои заветные компании. Ты неплохо устроился. На работе общество, после работы приятели. А я погрязла в огороде, на кухне. Очень надо! Я тоже хочу общаться с людьми, слушать музыку, танцевать. Ведь я женщина. Ты забыл об этом… И не разводи руками, не строй из себя глупца! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю…

В другой раз Анатолий пропил треть получки, пришел поздно и с собой привел знакомого завсегдатая пивной.

— Олечка… Познакомься, мой новый друг Володя.

Они еле держались на ногах, и собутыльника мужа Ольга сразу выпроводила:

— Как вам не стыдно! Являетесь в таком виде в чужой дом. А вас наверняка ждут жена, дети!..

Потом досталось и Анатолию. Ольга отчитывала его, а он смиренно стоял перед ней, улыбался и бормотал:

— Не сердись, Олечка. Действительно, как-то так получилось, что мы с Володей потратили изрядное количество денег, но я заработаю, все устроится.

Это еще больше распалило Ольгу:

— И так здесь прозябаю, да еще нянчиться с пьяницей! Вот еще! Только этого не хватало. Подумал бы своими умными мозгами, каково мне и детям постоянно видеть тебя пьяным?! До чего ты докатился?! И на что мы теперь будем жить, ты подумал?! Эгоист несчастный!

Анатолий устал. Пятнадцать с лишним лет работал на заводе (часто сверхурочно) и постоянно по вечерам чертил дома за доской и ни разу за все эти годы не брал отпуск — только получал отпускные деньги и продолжал работать. Накопленная усталость, постоянные недосыпания сказались на его здоровье — у него появился гастрит желудка. Ко всему, от порядков на заводе, при которых ценились не столько талант, сколько угодничество, от всяких «летучек» и собраний, где партийные деятели давали «цу» (ценные указания), он испытывал не только физическое истощение, но и нравственное.

— Вот нелепость — у нас человек в обществе единица, винтик… Не ценится личность, — говорил он Ольге. — А интеллигент — вообще презрительная кличка. Любой тип, какой-нибудь подсобный рабочий, может тебе нахамить. Но как раз все ценное в мире создано интеллигентами. Они носители культуры, лицо нации, без них общество загниет.

Если бы все это Анатолий говорил трезвым, Ольга нашла бы что сказать, но он философствовал пьяным, и она особенно не вникала в его слова, ее больше беспокоили его участившиеся выпивки.

Как-то от соседей Ольга узнала, что Анатолий сидит в пивной у завода. Она влетела в пивную, выхватила стакан у мужа и кокнула об пол.

— Знаешь что?! Ты совсем потерял совесть! Сколько можно! И вы хороши! — она набросилась на собутыльников Анатолия. — Знаете, что ему пить нельзя. У него больной желудок. И подумайте о своих семьях. Ведь вас ждут жены, дети.

И буфетчику досталось:

— А вы так и знайте! Еще раз нальете Анатолию Владимировичу хотя бы сто граммов, я подам на вас в суд за то, что вы его спаиваете, разрушаете семью.

Она вывела Анатолия на улицу.

— Глава семьи называется! В дом ничего не приносит, а на своих приятелей десятки тратит. Куда это годится?! Это последняя стадия падения!.. И очень надо с тобой нянчиться!..

Дома накипевшая горечь вырвалась в пощечину мужу; его очки слетели, и он сразу стал беззащитным. Ольга испугалась, торопливо подняла очки, положила на стол, закурила и подавленная ушла в другую комнату.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*