KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Современная проза » Дзюнноскэ Ёсиюки - Ржавое море

Дзюнноскэ Ёсиюки - Ржавое море

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Дзюнноскэ Ёсиюки - Ржавое море". Жанр: Современная проза издательство -, год -.
Назад 1 2 Вперед
Перейти на страницу:

Все эти годы я жил в городе. Как-то ко мне вдруг заявился Имано. Имано художник, живет в провинции в маленьком припортовом городке. Море там бурное, живое. Имано привел с собой юношу.

– Мальчика пригласили участвовать в нынешней выставке. – Имано назвал одну из известных выставок. Его спутник, юноша лет шестнадцати, был подстрижен ежиком.

– Потрясающе, ведь он так молод…

– Его и по телевизору хотят показать как самого молодого, а меня вытащили потому, что он мой ученик. Чтобы заработать на краски, он ловит рыбу.

Мальчик смотрел на меня сияющими глазами. В этих чистых глазах отражалось ослепительное солнце и белые гребешки волн.

– Мы как раз идем на телестудию. Можно нам перекусить у тебя? – Юноша развернул пакет с завтраком. – Суси[2] собственного изготовления, это у него дома такие делают.

Юноша предложил мне суси. Выговор его был грубоватым, провинциальным. К суси, величиной с добрый колобок, прилепился красный ломоть рыбы. Ни с того ни с сего мне вдруг вспомнилась коричневая попка маленькой дочери рыбака, но никакой потерянности я не ощутил. В руке я держал суси, и настроение у меня было преотличное.

На другой день на выставке мы с Имано стояли перед картиной юноши. Во всю ее величину был изображен нос рыбачьей лодки. И лодка и море были ржаво-красного цвета, но это не был цвет ржавчины, коррозии, это была яркая краска, в которой солнце смешалось с крепким морским ветром. И лодка и море были написаны смелыми резкими мазками, изогнутые линии почти отсутствовали. Конкретность нарисованного, интенсивный цвет и смелая линия в итоге создавали абстрактный эффект.

Море на картине было точно такое же, каким оно отражалось в глазах юноши.

– Неплохо, а? – кивнул на картину Имано.

– Неплохо. Мне даже захотелось взглянуть на это море. Давненько я там не бывал.

– Что ж, поедем с нами. Вкусной рыбкой угостим… Может, в этот раз сойдет?

– Может, сойдет.

Я хотел бы полюбить бурное море вблизи портового городка, но всякий раз, как я оказывался на его берегу, непременно заболевал. У меня уже был горький опыт, это повторялось неизменно. Однако стоило мне вернуться в большой город к мутному ржавому морю, как все неприятные ощущения разом исчезали. В пыльном прокопченном воздухе я чувствовал себя воскресшим. Это, видимо, говорило о крепости моего здоровья. Но мне бы хотелось жить безмятежно на любом морском берегу – вот о чем я думал. Имано обещает накормить вкусной рыбой, а я бы желал съесть само это море.

Однако и на этот раз к вечеру следующего после приезда дня я заболел. Не в силах терпеть, на третий день утром сел в поезд.

Прошло еще пять лет.

Несколько раз я делал попытки навестить Имано, но нездоровье вновь и вновь вынуждало меня вернуться раньше времени. Я сумел поладить с морем, где отстаиваются сточные воды и нечистоты, а вот здешнего моря мое нутро не принимало, как я ни пытался справиться с этим. Труднее всего мне было свыкнуться с его непомерным блеском и сверканием.

Больше года я не был в тех краях.

Однажды опять позвонил Имано. Был сезон выставок, он приехал в Токио и остановился в гостинице где-то в районе Уэно.

– Привез тебе гостинец, сардины. Только сегодня утром выловили. Знаешь, самые вкусные – величиной с указательный палец. Приезжай побыстрее…

В полутемном коридоре гостиницы я заметил большое полотно.

– Это что такое?

Имано назвал имя юноши.

– Он нынче не прошел на заключительную выставку. Вот, привез картину сюда и преподнес хозяйке.

Я разглядывал полотно, неловко изогнувшись в узком коридоре. Шероховатая поверхность картины, написанной маслом, находилась прямо перед глазами. Ржаво-красная картина в слабом освещении выглядела унылой – в отличие от той, пятилетней давности, где красный цвет впитал в себя яркое солнце и крепкий ветер.

Во всю величину полотна в абстрактной манере был изображен невод, а в глубине на ржаво-красном берегу несколько маленьких рыбачьих лодок. В их очертаниях прибавилось ломаных линий. Эти перемены меня заинтриговали.

– Интересно, верно?

– Ты находишь? Меня тоже что-то привлекает. Хозяйка, кстати, не прочь продать полотно хотя бы по цене красок.

– Я бы купил.

– И хорошо бы сделал.

Мы оторвались от картины и вошли в комнату Имано.

– Паренек уже два года в Токио. Работает в спорткомплексе в Синдзюку.

– Вот как, я не знал.

– Служит в какой-то конторе, заведует оформлением. Живет с девчонкой из бара. Хотел вроде с ней расстаться, но что-то там не вышло. Намучился в полную меру.

Я подумал о переменах в ржаво-красном колорите картины.

– Ты ведь любитель таких мест, как этот спорткомплекс. Может, съездим? – предложил Имано. Я поднялся с бамбуковой плетенкой в руках, в ней были сардины.

– Послушай, картина ведь большая, пусть он потом сам тебе ее доставит.

– Да нет, заберу.

С детских лет я обожал всякие увеселительные места для простонародья. Душа моя переполнялась восторгом, когда вокруг било ключом грубоватое веселье. Я любил незатейливые забавы, где вульгарная простота уживалась с новомодными техническими трюками. Рядом с тиром, где стреляли пробками из допотопных ружей, находилось американское электрическое устройство для стрельбы по мишеням, а по соседству с механическим бейсболом сачком ловили золотых рыбок. Если твердым шариком угодить прямо в живот железному черту, он с ревом замахивался палкой, а в раскрытой пасти и в глазах полыхали красные огни.

Имано вышел из конторы вместе с художником. Ежик превратился в длинную шевелюру, а юноша – в молодого человека.

– Твою картину купили.

– Простите, обременил вас. – Грубоватый провинциальный выговор исчез, но «любезной приятности» на городской манер в его речи не было.

Темные глаза задиристо блестели. Я смотрел в них, мысленно сравнивая обе ржаво-красные картины, но пока было не ясно, живут ли еще в его глазах белые гребни волн и сверкающее солнце. Картина была не тяжелой, но громоздкой, в машину она не лезла, пришлось закрепить ее на крыше автомобиля.

Дома она заняла почти всю стену.

Меня навестил друг. Показав ему приобретение, я спросил:

– Ну, что скажешь? Неплохо?

– Гм… Многовато бодрости. Многовато света, многовато мастерства…

– О предыдущей его картине так можно было сказать, а об этой – вряд ли…

– И уж совсем мне не нравится эта сосна.

– Сосна? А где ты видишь сосну?

Приятель с изумлением уставился на меня. Затем, подойдя к картине, он широко очертил пространство на ее поверхности указательным пальцем.

– Постой, разве это не невод? – И в то же мгновение, как я произнес это, часть картины превратилась в сосновый ствол с широко распростертыми ветвями. Ржаво-красный цвет ствола впитал в себя морской ветер и солнце. И нарисовано все было вполне конкретно.

– Невод… А где же невод?

– Нет-нет, сосна! Конечно, сосна! – Я рассмеялся. Что было спорить! В комнату ворвалось живое море, то самое, бурное, на берегу которого стоял припортовый городок.

Сидя на стуле, я попробовал качнуться из стороны в столону. Ничего неприятного я не ощутил.

Картина показалась мне абстрактной в темном и тесном гостиничном коридоре, дело было вовсе не в интенсивности цвета или в резкости линий. Приятель был прав, от картины действительно пахло морским ветром. Но избытка той силы, которая вызывала у меня нездоровье, в ней не было.

Моря бывают разные. И слиться в одно им трудно. Я вспомнил темные глаза юноши. Конечно же, в них все еще жило сверкающее море.

…Я сидел напротив ржаво-красного моря, и мною исподволь овладевало знакомое беспокойство.

Примечания

1

Это стихотворение в русском переводе С. Я. Маршака известно под названием «Если бы да кабы…» (Из английской народной поэзии).

2

Суси – рисовая лепешка, на которую кладется ломтик рыбы, моллюск, креветка и т. п.

Назад 1 2 Вперед
Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*