Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 - Батракова Наталья Николаевна

— Думаешь, мог продолжить?

— Мог, не мог… Теперь это в прошлом. Всё, извини, иди досыпай.

— Как у нас дела? — Вадим вдруг вспомнил, что за вчерашний день ни разу не позвонил Поляченко.

— Лучше не бывает! Если пойдет такими темпами, успеем собрать линию к твоему дню рождения. Дополнительные вакансии сотрудников надо открывать, отправлять на учебу. Пучков уже озадачил наших новым оборудованием, оно им знакомо. Но маловато людей для двух линий: без выходных и проходных придется работать.

— Подбирай кадры. Вернусь — решим.

— Понял.

— Меня сегодня не жди, я в воскресенье прилечу.

— А я и не ждал. Я тебя на неделю отпустил, — довольно хмыкнул Поляченко и добавил: — Если по причине, о которой я думаю, то рад за тебя.

— Я тоже за себя рад, — Вадим улыбнулся. — У тебя знакомые в загсе есть?

— Нет — так найдем. Когда надо?

— Пока не знаю… На следующей неделе сможешь организовать?

— Ну, это же не завтра, — усмехнулся Андрей. — Сделаем.

— И еще. Придется сразу решать вопрос с усыновлением… То есть с удочерением.

— Само собой… Зине можно сказать? — замявшись, спросил он. — Уже волком смотрит: почему я ничего не предпринял? Она видела Катю и Марту. И, конечно же, сразу всё поняла.

— И даже не помчалась ко мне выяснять отношения? Не узнаю Зину, — посмеиваясь, прокомментировал Вадим. — Где Зина — там Марина… Ладно, говори. Чего уж теперь скрывать… Только вечером. Мне с мамой надо успеть объясниться, пока Зина не опередила.

— Это точно, — засмеялся Поляченко. — Все, я приехал. Как только узнаю по загсу — наберу. Отдыхай, наслаждайся жизнью.

«Забыл ему сказать, что нашел Сережу, — докурив, Вадим загасил бычок о плитку. — Куда бы выбросить? — он покрутил головой и заметил фигуру подростка в окне второго этажа соседнего дома. — Зигфрид? — мелькнула надежда. Задернулась занавеска, фигура исчезла. — Если пошел в меня, как говорит Катя, ждать придется долго. Упрямый… А ведь я нашел сына. И дочь… И третий скоро будет… Пора бросать курить! — вспомнил он свое обещание, вытащил из кармана пачку сигарет, зажигалку, вместе с бычком решительно выбросил в мусорный контейнер, захлопнул крышку. — С кем бы договориться присмотреть за Мартой, пока Катя будет в Минске?.. Только с Хильдой…»

— Доброе утро, дорогой! — казалось, она ждала его звонка, настолько быстро ответила. — Как у вас дела? Как твои девочки?

Ладышев опешил. Вот так: твои девочки. Хильда будто и не сомневалось, что иначе быть не могло.

— Всё хорошо, спят еще… Я тебя не разбудил? — спохватился он.

— Ну, что ты. Я уже в аэропорту. Вот-вот объявят посадку на Рим.

— А когда вернешься?

— В субботу… А когда надо?

— Понимаешь… Кате придется слетать в Минск на несколько дней. Расписаться нам надо, на Марту оформить документы. А доктор вчера не рекомендовал дальние поездки. Нельзя ей сейчас заболеть.

— То есть мне надо побыть с Мартой? А доверяешь?

— Я — да. Правда, пока не знаю, как Катя к этому отнесется.

— Я с ней поговорю. Она мудрая, доверит. Предложу ей отправить Марту погостить у нас с Каролиной, пошлю за ними Симона. У тебя прелестная девочка, мы с ней успели подружиться. А о Кате я вообще могу говорить только в превосходных тонах. Жаль, что вы потеряли столько времени.

— Да, жаль.

— Теперь остался только Сережа. Но, поверь, это вопрос времени. Мне вчера звонила Астрид, мы говорили о Зигфриде. Она уже сама хочет, чтобы вы встретились и поговорили. Но он пока… не готов.

— Я понимаю. Буду ждать, сколько понадобится.

— Я надеюсь, что с этим ему поможет Марта. Они ведь теперь брат и сестра.

— Да. Только она это пока еще не осознала… Представляешь, за вчерашний день ни одного каприза, ни слезинки.

— А я тебе что говорила? Маленькая она еще. Всё хорошо будет… Посадку объявили, — в телефоне послышался голос диктора. — Что-то еще?

— Вопрос с продлением вида на жительство Кати…

— Никаких вопросов, всё решим. Успею написать Каролине до взлета.

— Фамилии пока не будем менять. Не успеем, мало времени на оформление разных документов. Сделаем после…

— Я поняла, дорогой… Мне пора.

— Спасибо, Хильда! Ты в самом деле моя вторая мама. Теперь я убежден, что так бывает не только в кино. Мне повезло.

— Мне тоже повезло, Вадим. Теперь я вправе считать себя дважды бабушкой.

— Трижды. Скоро ты станешь трижды бабушкой… У нас с Катей будет еще один ребенок. У меня до сих пор голова кругом: один, второй… Стоило один раз встретиться — и, пожалуйста, третий! — не сдержав эмоций, поделился Вадим.

— Поздравляю! — Хильда облегченно выдохнула. Вопрос, от кого на самом деле беременна Катя, нет-нет да и беспокоил ее. — Счастлива! Радуюсь вместе с тобой!

— Спасибо! Вернешься — дай знать. Я здесь до воскресенья.

— Обязательно! А первой маме ты сообщил?

— Еще нет. Сейчас позвоню.

— Немедленно звони Нине Георгиевне!

— Слушаюсь! Мягкой посадки, моя вторая мама!

Повеселев, Вадим посмотрел в окно напротив — все та же занавеска, но он чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд. Взгляд сына.

— Доброе утро, мама! — набрал он следующий номер.

— Доброе, сынок! Мы как раз только что говорили о тебе с Галей! — в трубке было хорошо слышно, как на кухне работает телевизор, тявкает Кельвин-второй.

— Галине Петровне и Михаилу привет. Мама, я сегодня не вернусь. Только в воскресенье прилечу.

— Один?..

Вадим растерялся: что значит «один»? И вдруг до него дошло, что она имеет в виду.

— Пока один. Но ты не расстраивайся. На следующей неделе прилетит…

— …Катя?!

Сын замер, усмехнулся. Ну что он может со всеми поделать? Только соглашаться!

— Да, мама, Катя.

— А девочка? Марта, кажется…

Вадим сделал паузу, прикрыл на секунду глаза, выдохнул.

— Твоя внучка пока не может прилететь. Марта вернется в Минск после операции.

— Внучка?.. Ты сказал — внучка? Я не ослышалась?!

— Нет, не ослышалась. Марта — моя дочь.

— Вадик, а как же?..

— Мама, вернусь — все объясню. Вечером мы тебе позвоним все вместе, обещаю. Всё, жди звонка. Я пошел в дом…

Нина Георгиевна опустила руку с крепко зажатым в ней телефоном, посмотрела на подругу.

— Что там? Какая внучка? — обеспокоенно спросила слышавшая весь разговор Галина Петровна.

— Галя, у меня есть внучка… Марта. Дочь Кати… и Вадима. Надо подумать, в какой из комнат подготовить детскую! — подхватилась она с места.

— Конечно, в моей бывшей комнате! Она самая уютная и рядом с твоей… — засеменила следом по лестнице Галина Петровна…

ЭПИЛОГ

…Катя с умилением наблюдала, как маленький Ванечка, засыпая, все реже почмокивает губенками. Наконец, отпустив сосок, он несколько раз нахмурил бровки, блаженно улыбнулся и уснул. Крепко. Часа на два как минимум.

В отличие от первого, второе материнство для Кати было состоянием полного счастья. Дочь после рождения так и не притронулась к груди: после операции силенок у нее было маловато, молоко от постоянной нервотрепки быстро перегорело. И спала Марта мало: капризничала, часто плакала. То ли от боли, то ли от повышенного тонуса. Так что Кате постоянно приходилось носить ее на руках. Только после года полегчало: и спать стала дольше, и капризничать меньше. Всё больше улыбалась и болботала.

Сын же с первого дня вел себя совершенно иначе, спал крепко и подолгу, рано начал улыбаться, гулить, проголодавшись, оглашал округу требовательным ревом, ел долго и основательно. Но самое главное — был абсолютно здоров.

Спрятав грудь в бюстгальтер, Катя застегнула пуговички на кофте и с умилением наблюдала за спящим на руках сыном: «Сладкий мой, как же я тебя люблю! Какое это счастье — держать тебя на руках, кормить грудью!»

Приоткрылась дверь. В комнату вошел Вадим.

— Спит? — спросил он шепотом, на цыпочках приблизившись, поцеловал Катю в макушку и застыл, с улыбкой глядя на мать и сына. — Нам еще с полчаса…