Олег Михалевич - Форс-мажор. Рассказы

– Не получается у нас отметить вашу помолвку, – словно перехватил его мысли Павел Емельянович. В недрах организма старого шкипера то и дело рождались странные звуки, словно шестерням старого механизма не хватало смазки, и они поскрипывали, посвистывали, постанывали. Но работали.

– Может, перекур? – предложил Серов.

– Устал, штурман?

Гудзь выпрямился, отставил пустое ведро в сторону и ободряюще похлопал Ванька по плечу:

– Привыкай к реальной морской жизни. Будет что рассказать внукам.

– До них еще дожить надо.

– Доживешь, какие твои годы.

Шкипер расправил плечи, словно представляя рядом своих внуков, дыхание его стало спокойней, без хрипов.

– Доживешь, да еще расскажешь, как перегонял судно, на котором сам Николай Второй перемещался, когда в Ригу на яхте «Штандарт» приходил. Мне еще мой предшественник, у которого я буксир принимал, про все это, про название прежнее «Император» рассказывал, да я не особо верил. А вот теперь, после того что журналист нашел, верю. Хотя он про это, наверно, все равно не напишет. Ведь не напишешь?

– Наверное, нет, – признался Серов. – Да и трудно представить, что царственные особы перемещались в такой каюте.

– Каюта, конечно, была не такой, как сейчас. Да и зачем им она? От причала до яхты всего и было-то – метров триста.

– Обойди яхту по кругу, – крикнул Басов шкиперу. Выскользнув из рулевой рубки, он моментально скатился по трапу к входу в машинное отделение. Ни сам император всея Руси, ни его гости пока не обратили на поворот особого внимания: мало ли какой морской маневр требуется кораблю, чтобы подойти к трапу! Тем более что на осторожное замечание городского главы Армитстеда о необычайной красоте императорской яхты Николай с удовольствием припомнил завистливые высказывания кайзера Вильгельма, о чем и не преминул рассказать окружающим его особам. Поэтому маневр вполне мог сойти и за предугаданное желание Его Величества показать гостям вблизи украшенный золотом императорский герб на носу яхты.

Отдраив винтовые ручки-задвижки, Басов одной рукой распахнул дверь. Второй рукой он лихорадочно расстегивал кобуру пистолета.

Внутри было жарко и сумрачно. После яркого солнечного света снаружи глаза не сразу привыкли к тусклому освещению. Массивная паровая машина заполняла почти все невеликое помещение. Огромные шатуны и рычаги, похожие на сочленения гигантского насекомого, казалось, жили собственной, независимой от воли человека жизнью. Двигаясь почти бесшумно, с негромким, как человеческим, придыханием, они готовы были захватить любое неосторожное существо и втянуть в ненасытное чрево. Вжавшись спиной в переборку, Басов выхватил пистолет и затравленно огляделся, готовый в любой миг спустить курок в коварного саботажника или неведомым путем проникшего на борт террориста. Никто, однако, на него не нападал, и Басов, внимательно осмотревшись, увидал в двух метрах от себя лежащего на полу человека в матросской форме. Шагнув к нему, лейтенант перевернул матроса на спину. Внешне на тяжелом теле никаких признаков насилия или следов крови не было заметно, но на лбу матроса явственно вырисовывалась огромная шишка. Спиртным не пахло.

– В машине. Что у вас?

Голос раздавался откуда-то сверху и, подняв глаза, Басов увидел два медных раструба, ведущих в рулевую рубку. На одном из них на цепочке свисала затычка-свисток.

– Матрос без сознания, – прокричал в раструб Басов. – Что делать?

– Рычаги справа от раструба видите, ваше благородие? Возьмитесь за них и, по моей команде, передвигайте по засечкам. Готовы?

– Так точно. Тьфу ты, готов. Как наверху?

– Спокойно пока. Думают, наверно, что мы круг почета делаем. А теперь – начали!

Через три минуты «Императоръ» пришвартовался к «Штандарту». Николай и его восхищенные гости поднялись на борт. Матрос на пайолах машинного отделения очнулся.

– Что с тобой случилось? – едва сдерживая себя, спросил Басов. Парадный мундир был испачкан маслом, руки дрожали.

– Так ведь не знаю, вашвысокоблагородь. – Целковый под машиной блеснул. Вон он, лежит еще. Я и нагнулся, чтобы поднять. Тут меня шарахнуло чем-то. Шатуном, наверное, зацепило. А дальше и не помню. Извиняйте уж.

Спустя шесть часов «Верный» прошел траверз Крондштад-та и вошел в Маркизову лужу. Качка прекратилась. Ванек поднял из-под пайол полупустое ведро и недоуменно покачал головой:

– Больше �