KnigaRead.com/

Нина Катерли - Дорога

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Нина Катерли - Дорога". Жанр: Русская классическая проза издательство неизвестно, год неизвестен.
Перейти на страницу:

- Читал.

По голосу Ивана ничего не поймешь.

- Не знаю, что и делать, - Борис перешел на шепот. - Ведь не напечатают - больно много уже таких мемуаров.

- Не напечатают, - согласился Иван.

- Да-а... дела. А ведь он потребует, чтоб я рецензию ему представил.

- Представим рецензию.

- Отказ? Его инфаркт хватит.

- Наоборот. Рецензия будет прекрасная: мол, уважаемый автор, издательство рассмотрело вашу рукопись, в которой содержится много ценного, но так как план на ближайшие два года уже сформирован, то публикация ваших интереснейших мемуаров намечается на тысяча девятьсот восемьдесят... такой-то год. Желаем творческих успехов. С товарищеским приветом.

- Ты гений, Ванька! Мне и в голову...

- А мне вот пришло - у меня башка пустая, есть куда прийти, чиню пылесосы по восемь часов. Отличная работа - руки заняты, голова свободна, особенно когда заказов нет. Я тут решил английским заняться...

Но Борис уже не слушал. Опустив голову, он кивал и даже произносил какие-то "да-да" и "понятно", но сам думал опять все о том же - что подонок он, а не старший брат, что Ваньке помощь нужна, что жизнь его с этими пылесосами и домашним хозяйством - не жизнь, а черт знает что. Конечно, здесь, в поселке, просто не найти другой работы, но и так жить...

- Ванька, больше так нельзя!

- Чего? - поразился Иван. - На рабочем месте английский учить?

- Брось! Знаешь ведь, о чем я. Надо в Техноложку поступать, я помогу поговорю с кем надо и подготовиться... И вообще... Если нужны деньги, я...

- Деньги всегда нужны. У отца на весну обуви нет, а пенсию он не дает, прячет куда-то. Так что не откажемся, давай, если лишние, а институт... подождем.

- Хватит! Ждали! Ты что, думаешь, я там живу себе, наслаждаюсь семейным счастьем и творческими успехами и плевать хотел, что единственный брат...

- Да кончай ты! Ну, ладно - допустим, поступлю я в этот твой вуз. Пусть даже на заочный. А старик? Ведь ездить-то придется - зачеты, экзамены. То, се.

- Придумаем. В конце концов, переедете в город, как-нибудь устроимся... можно... если уж на то пошло, мне давно предлагали кооператив... Я понимаю, тебе для здоровья здесь лучше, микроклимат...

- Вот именно. Мне в городе крышка.

- А если найти человека? Договориться?

- Ты что, отца не знаешь? "Барство", "наемный труд"! И вообще - надоела мне эта благотворительность. Если ты считаешь, что виноват в страданиях несчастного брата, то дурак и катись! Я тут прекрасно живу, всем доволен. И точка.

А он ведь, вполне вероятно, и в самом деле доволен. Вот до чего дошел. А главное, абсолютно бесполезно продолжать спорить - разозлится, да что уже разозлился, брови свел, губу прикусил и в чашку смотрит. Поганая жизнь, а еще говорят: каждый сам кузнец своего счастья! Вот сидит - кузнец из Дома быта. И ничего ему не скажи.

Уехал Борис Васильевич в этот вечер домой в очень дурном настроении. А Иван проводил его на последнюю электричку и возвращался домой вдвоем с Альфой. Началась метель, снег летел в лицо, а ему нравилось так идти одному по пустой дороге. Хотите верьте, хотите не верьте, а вот нравилось, да и все! Впереди натопленный дом и любимая его "Крошка Доррит", отец, слава богу, вел себя сегодня вполне нормально, не капризничал, а это значит - чувствовал себя лучше, а Борька - зануда, ничего он не понимает, хоть и умный.

...Когда-то тоже был январь, и пурга была такая же, только - за окнами, за толстыми больничными стенами, за которые не выйти, никогда, наверное, уже не выйти, подыхать здесь в двадцать четыре года! Рентгенолог сегодня посмотрела снимки и только головой покачала:

- Точно трактор прошел.

Это она не ему, а палатной врачихе. Врачиха эта дурочка была, растерялась, совсем еще девчонка. Иван выбежал из кабинета, а она - за ним. И утешает:

- Да что вы, Ехалов, так побледнели, вы же мужчина. Другие на фронте и до ваших лет не дожили. И в конце концов, какая разница - все равно все когда-нибудь...

Развела, дурища, философию. Другой бы жалобу на нее накатал.

...Мела вьюга за окнами больницы до самого вечера, а Иван стоял и смотрел. Шли мимо люди, недовольные такие, лица от ветра заслоняли, отворачивались, шли озабоченные - за покупками, по делам. Шли - жить. Жить ведь шли, дураки, и не понимали этого! А он смотрел на них, смотрел, пока совсем не стемнело, пока в палате свет не зажгли и нянечка ужин не принесла...

Хоть и возражали Василий Иванович с Галкиным против прогноза, а весна в этом году им назло наступила рано и как-то вдруг. Неделю таяло, гремело, снег пластами съезжал с крыши, и сад за окном из белого становился сперва грязно-серым, а потом - черным.

Старик Ехалов чувствовал себя плохо и блажил: сплошные неполадки: и еда надоела, - что в самом деле все одно и то же? - и к мемуарам он что-то охладел - в мыслях никакой стройности, а тут еще мешают, ходят, дверями хлопают! Все из-за недотепы. Иван раздражал его своим спокойствием, вернее, равнодушием и вялостью. Ничего он толком не умел и уметь не хотел, деньги тратил на глупости. Ну зачем, например, было покупать весной дрова? Скоро станет тепло, а пока вполне можно насобирать в лесу сушняка. Вполне можно, только лень!

Старик решил, что, сколько денег ни давай на хозяйство, все пойдет прахом, и распорядился каждый месяц пятьдесят рублей из его пенсии переводить Борису - на внука. Лишняя копейка никогда не помешает - парень растет, ему витамины нужны. И иностранные языки!

Отсылать деньги он поручил верному другу Галкину, при этом они долго о чем-то спорили. Иван не вслушивался, но уловил, что, кажется, впервые в жизни Галкин позволил себе противоречить отцу и за это получил разнос. Бормоча: "Дело ваше", он выскочил из комнаты и стал надевать пальто, путаясь в рукавах. Иван пальто ему подал, и тогда Галкин вдруг произнес речь:

- Я, конечно, Иван Васильевич, не имею права вмешиваться в такое сугубо личное дело, возможно, сейчас я совершаю бестактность и не должен... Я глубоко уважаю вашего батюшку, но, по-моему, извините, следует как-то корректировать его поступки. Я молчал, когда... впрочем, сейчас речь не об этом. Словом, я считаю, что материальная помощь семье Бориса Васильевича, извините за резкость, просто чушь! Не перебивайте, я старше вас! Ваня, я знаю, сколько вы получаете, и представляю себе расходы. Один дом содержать - охо-хо! Сам дачу имею. А стариковские прихоти... Короче говоря, давайте так: эти деньги я буду возвращать вам. Не потребует же он от меня квитанцию.

- Нет уж, Матвей Ильич, вы меня по делу не берите, не будем пачкаться из-за полета. Отсылайте.

- Да поймите вы наконец, идеалист несчастный! Ваш брат, слава богу, так обеспечен, как вам не снилось! Был я у них в прошлый раз, имел удовольствие видеть и карельскую березу, и гобелены. Между прочим, он мог бы приезжать и почаще, чем раз в месяц, и не только для отца, а чтоб дать вам возможность съездить в город, сходить в театр, в концерт, что ли! Является тут, понимаете, с презентами, расточает улыбки, а по делу... Не буду я ему деньги переводить! Не буду, и все. Так и скажите папаше.

Галкин бросил деньги на стол и ушел, а Иван на следующее же утро отправился на почту и послал перевод. Конечно, это отцова обычная педагогика, - наказывал его, Ивана, за дрова, да ладно, обойдемся, свет клином на этих пяти червонцах не сошелся, тем более что завтра получка.

Борис приехал через десять дней, в свое законное второе воскресенье месяца, и имел с отцом крупный разговор. Старик взять деньги обратно отказался наотрез, надулся, а потом еще устроил сердечный приступ. Трудно сказать, не придуривал ли он вначале, но в конце концов так вошел в роль, что пришлось вызывать "неотложку". Врач намерил двести двадцать на сто сорок, ввел магнезию и строго сказал сыновьям, что больному необходим полный покой и никаких отрицательных эмоций.

- И что тогда? - спросил Иван - у него всегда чесался язык задавать бессмысленные вопросы.

- Тогда? - удивился врач, задумался, а потом сказал, будто оправдываясь: - Чего вы хотите? Возраст есть возраст.

Борис в этот день допоздна задержался на даче, чуть электричку не пропустил, так было тревожно на душе и жалко оставлять одних отца с Иваном. Да что поделаешь - на девять утра назначено заседание ученого совета по защите диссертации. Не прийти - сорвать защиту.

- Утренние поезда у нас начинают ходить с пяти тридцати, - сказал Галкин, ни к кому не обращаясь, когда дверь за Борисом Васильевичем захлопнулась. Иван промолчал. Эти юристы все большие зануды, а Галкин неправильно выбрал специальность - ему бы прокурором быть, а не адвокатом.

Директор лежал в постели. Во-первых, врач из "неотложки" назначил покой, во-вторых, Василий Иванович что-то очень ослабел за последнее время, и Ивану тяжело было ворочать его большое тело, когда нужно было перестелить белье или мыть старика.

Как-то поздно вечером, ночью почти, позвал он Ивана и попросил пить. Чай в стакане стоял, как всегда, на тумбочке, но Иван принес еще воды и присел к отцу в ноги. Старик поерзал-поерзал под одеялом, спросил, не забыл ли Иван покормить Альфу, ответа слушать не стал и заявил:

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*