KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Разное » Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)". Жанр: Разное издательство неизвестно, год неизвестен.
Перейти на страницу:

Мистер Вашингтон не раз видел этих истинно благородных и светских людей после неумеренных возлияний и, возможно, подумал, что далеко не все их слова и поступки окажутся столь уж поучительны и полезны для юноши, еще только вступающего в жизнь; однако он благоразумно промолчал и сказал только, что Гарри и Джордж, раз они выходят в широкий мир, должны быть готовы не только к хорошему, но и к дурному и к знакомству с людьми самых разных сословий.

— Но в обществе заслуженного ветерана лучшей армии в мире, — растерянно сказала вдова, — в обществе джентльменов, выросших при дворе, в обществе друзей его королевского высочества герцога...

Ее друг только наклонил голову. Обычное выражение достойной серьезности не покинуло его лица.

— И в вашем обществе, дорогой полковник Вашингтон, — в обществе того, кого всегда так высоко ценил мой отец! Вы не знаете, как он вам доверял! Вы ведь будете оберегать моего мальчика, сэр, не правда ли? Вы старше его всего на пять лет, и все же я доверяю вам больше, чем людям пожилым. Мой отец всегда говорил мальчикам и я им постоянно повторяю, что им следует брать пример с мистера Вашингтона.

— Вам известно, что я готов был сделать что угодно, лишь бы заслужить расположение полковника Эсмонда. Так на что я только не осмелюсь, сударыня, чтобы стать достойным расположения его дочери!

Кавалер поклонился не без изящества. Дама порозовела и сделала ему необыкновенно низкий реверанс (неподражаемые реверансы госпожи Эсмонд славились по всей провинции).

Мистер Вашингтон, сказала она, может всегда рассчитывать на приязнь матери, пока он выказывает такую дружбу к ее сыновьям. С этими словами она протянула ему ручку, которую он поцеловал с большой галантностью. Вскоре миниатюрная дама проследовала в дом, опираясь на руку своего высокого спутника. Там их встретил Джордж, в богатом наряде и напудренный по всем правилам, и приветствовал свою матушку и своего друга одинаково почтительными поклонами. Нынешние молодые люди врываются в комнату матери в охотничьих сапогах и шляпе, а вместо поклона дымят ей в лицо сигарой.

Впрочем, Джордж, хотя он и отвесил матери и мистеру Вашингтону самые низкие поклоны, был тем не менее полон злобы. Вежливая улыбка играла на нижнем этаже его лица, но два окна верхнего сверкали подозрением и гневом. Что было сказано или сделано? Любое их слово и движение могло быть повторено в самом взыскательном, чопорном и благочестивом обществе. Так почему же госпожа Эсмонд порозовела еще больше, а бравый полковник, пожимая руку своего друга, неожиданно покраснел?

Полковник спросил мистера Джорджа, хорошо ли он поохотился.

— Нет, — резко ответил Джордж. — А вы?

Тут он взглянул на портрет своего отца, висевший в гостиной.

Полковник, человек обычно немногословный, немедленно принялся подробнейшим образом описывать, как он утром охотился с королевскими офицерами, не забыв упомянуть, в каких лесах они побывали, сколько птиц подстрелили и какую дичь. Обычно не склонный к шутливости, полковник на этот раз подробно описал корпулентную фигуру генерала Брэддока и его огромные сапоги и рассказал, как главнокомандующий ехал по виргинскому лесу — "травя зверя", по его мнению — в сопровождении собачьей своры, собранной из разных имений, а также своры негров, которые лаяли еще громче собак, и иногда даже попадал в оленей, если они подвертывались под выстрел. "Черт побери, сэр! восклицал генерал, пыхтя и отдуваясь. — Что бы сказал у себя в Норфолке сэр Роберт, если бы он увидел, как я тут охочусь с дробовиком в руке и со сворой, натасканной на индюков!"

— Ах, полковник, вы сегодня, право же, в ударе! — воскликнула госпожа Эсмонд со звонким смехом, хотя ее сын, слушая эту историю, только еще больше нахмурился. — А что это за сэр Роберт? Он приехал в Норфолк с последними подкреплениями?

— Генерал имел в виду Норфолк на родине, а не Норфолк в Виргинии, ответил полковник Вашингтон. — Мистер Брэддок рассказывал о том, как он гостил у сэра Роберта Уолпола, у которого в этом графстве имение, о том, какую великолепную охоту держит там старик-министр, о его пышном дворце и картинной галерее в Хотоне. Больше всего на свете хотел бы я посмотреть хорошую охоту на родине и лисью травлю! — со вздохом заключил любитель охоты.

— Тем не менее, как я уже говорил, и тут тоже есть неплохая охота, насмешливо процедил молодой Эсмонд.

— Какая же? — воскликнул мистер Вашингтон, пристально на него глядя.

— Но ведь вы и сами это знаете, так к чему смотреть на меня с таким бешенством и притопывать ногой, словно вы собираетесь драться со мной на шпагах? Разве вы не лучший охотник в наших краях? И разве не все рыбы полевые, и звери древесные, и птицы морские... ах, нет... рыбы древесные и звери морские и... а! Вы ведь понимаете, что я хочу сказать. Форели, и лососи, и окуни, и лани, и кабаны, и бизоны, и буйволы, и слоны — откуда мне знать? Я же не любитель охоты.

— О да, — подтвердил мистер Вашингтон с плохо скрытым презрением.

— Да-да, я понимаю. Я неженка. Я рос под материнским крылышком. Взгляните на эти прелестные ленты, полковник! Кто не был бы рад таким путам? И какой очаровательный цвет! Я помню, когда они были черными в знак траура по моему деду.

— Но как было не оплакивать такого человека? — спросил полковник, а вдова с недоумением посмотрела на сына.

— От всего сердца хотел бы я, чтобы мой дед был сейчас здесь, восстал бы из могилы, как он обещает на своей надгробной плите, и привел бы с собой моего отца, прапорщика...

— Ах, Гарри! — воскликнула миссис Эсмонд, заплакав и бросаясь к младшему сыну, который в этот миг вошел в комнату в точно таком же кафтане с золотым шитьем и вышитом камзоле, с таким же шелковым шарфом на шее и при такой же шпаге с серебряным эфесом, как и его старший брат. — Ах, Гарри, Гарри!

— Что случилось, матушка? — спросил Гарри, обняв ее. — Что случилось, полковник?

— Честное слово, я ничего не понимаю, — ответил полковник, кусая губы.

— Пустой вопрос, Хел — о розовых ленточках, которые, мне кажется, весьма к лицу нашей матушке. Не сомневаюсь, что и полковник думает точно так же.

— Сударь, будьте любезны говорить только за себя, — в бешенстве вскричал полковник, но тотчас овладел собой.

— Он и так говорит слишком много! — рыдая, сказала вдова.

— Клянусь, источник этих слез мне так же неведом, как истоки Нила, продолжал Джордж. — И если бы вот этот портрет моего отца вдруг начал плакать, отчие слезы удивили бы меня лишь немногим меньше. Что я сказал такого? Упомянул про ленты! Неужели в них крылась отравленная булавка, поразившая сердце моей матери по вине какой-нибудь негодной лондонской швеи? Я только выразил желание носить эти восхитительные путы до конца моих дней. — И он изящно повернулся на высоких красных каблуках.

— Джордж Уорингтон, какой это дьявольский танец ты танцуешь? — спросил Гарри, который любил мать, любил мистера Вашингтона, но больше всех на свете любил своего брата и преклонялся перед ним.

— Мое дорогое дитя, ты ничего не понимаешь в танцах — ведь изящные искусства тебя не влекут, и из спинета ты способен извлечь ровно столько же гармонии, сколько из головы убитого кабана, если будешь дергать его за ухо. Природа предназначила тебя для бурь — я имею в виду военные бури, полковник Джордж, а не те, с которыми встретился семидесятичетырехпушечный фрегат, доставивший в устье нашей реки мистера Брэддока. Его превосходительство также человек, Доблестно подвизающийся и на полях войны, и на полях охоты. Я же — неженка, как я уже имел честь вам объяснить.

— Ничего подобного! Ты ведь побил этого силача из Мэриленда, который был вдвое тяжелее тебя, — перебил его Гарри.

— Не по доброй воле, Гарри. Tupto, мой милый, или же tupto-mai {Бью, являюсь битым (древнегреч.).}, как было хорошо известно твоему заду, когда мы учились. Но у меня робкий характер, и я никогда не подниму руку, чтобы нажать курок или дать пощечину — нет-нет, только чтобы сорвать розу. — Тут он наклонился и стал теребить одну из ярко-розовых лент на платье госпожи Эсмонд. — Я ненавижу охоту, которую любите вы с полковником, и не хочу убивать живое существо, ни индюка, ни полевой мыши, ни вола, ни осла и никакую другую тварь с ушами. Как прелестно напудрены букли мистера Вашингтона!

Полковник милиции, которого эти речи сначала оскорбляли, а потом привели в полное недоумение, выпил немного яблочного пунша из большой фарфоровой чаши, которая, по виргинскому обычаю, всегда ожидала гостей в Каслвуде, и, чтобы совсем остыть, начал величественно прохаживаться по балкону.

Мать, вновь почти примиренная со своим первенцем и успокоившаяся, взяла обоих сыновей за руки, а Джордж положил свободную руку на плечо Гарри.

— Послушай, Джордж, я хочу сказать тебе одну вещь, — воскликнул тот взволнованно.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*