Джон Апдайк - Иствикские вдовы

Когда ритуал закончится, она пропылесосит магический круг, который сейчас очерчивала на ковре гранулами моющего средства «Каскад», щепотками доставая их прямо из отверстия коробки. Она начертала четыре пятых круга величиной с королевскую кровать или волшебное кольцо грибов, однажды найденное в лесу. Александра купила пять ароматических свечей — с запахом розы, персика, малины, лаванды и морской волны — и расставила их по кругу на равных расстояниях, образовав обрядовую магическую фигуру. Дешевая метла с ручкой из пластмассы, а не из честного дерева, чья структура отображает годовые циклы роста, была найдена в шкафу в задней комнате, куда была запихнута вместе с поломанным пылесосом и расшатанной гладильной доской. Александра поместила метлу как хорду, соединяющую концы незаконченного, пятого сегмента, сделав из нее таким образом символическую дверь, пропускающую внутрь круга только посвященных.

В центре должен был быть алтарь. Для его сооружения Александра положила на винного цвета ковер дубовую хлебную доску из кухни, а на нее — старую медную жаровню, прелестно обугленную и потертую, она нашла ее на блошином базарчике при дороге, ведущей в Олд-Вик. Собрав подушки из всех комнат, разложила их тремя удобными горками внутри круга и стала ждать.

Джейн и Сьюки задерживались. Время приближалось к шести. Александра погрызла крекеры с сыром — гаудой цвета тыквы и лунно-белым мюнстером; их она купила в «Стоп энд шоп», куда съездила в антикварном «ягуаре» Нэта Тинкера; там же она взяла готовое куриное карри и к нему салат из рубленой брокколи, все это они с подругами съедят потом, если не будут слишком усталыми или взволнованными, чтобы есть. Шабаши традиционно было положено устраивать в полночь, но после того, как появилось много приверженцев черной магии среди трудоспособного населения, работающего с девяти до пяти, эта традиция была приспособлена к новым условиям; женщин, перешагнувших определенный возрастной рубеж, она, разумеется, не касалась вовсе. Из вин Александра выбрала кьянти «Карло Росси» в двухлитровой, с завинчивающейся крышкой стеклянной бутыли, его предстояло разливать в псевдомедные кубки, на вид основательно траченные временем, украшенные чеканкой и инкрустированные крашеными «драгоценностями», эти кубки Александра заметила на задней полке городского магазина, торговавшего свечами. Они были сделаны из покрытого фольгой картона и почти ничего не весили. Играя с пустым кубком, она подумала, что ее руки вполне соответствуют этим побитым временем вещицам. Небольшая полнота в старости делает кожу более натянутой и упругой. Руки Джейн, как она заметила, были отталкивающе сморщенными и испещренными венами, а подагрические суставы болезненно опухшими и блестящими; и даже у Сьюки — у милой Сьюки, которая вела себя так, словно все еще претендовала на место в любовных списках, — руки при хорошем освещении выглядели узловатыми. Александра решила: если она откупорит кьянти и попробует его, это облегчит ей ожидание. Богиня возражать не станет. Она отрезала себе еще кусочек мюнстера. Александра так наработалась, постаравшись, чтобы все было в полном порядке для ритуала, что к тому времени, когда подруги вернулись незадолго до семи, тараторя и хихикая над своими приключениями, была раздражена.

— Могли хотя бы позвонить, — сказала она.

— Нам все время говорили: «Еще десять минут», — объяснила Сьюки, слегка пристыженная. — Кроме того, ни одна из нас не помнила здешнего телефона!

Они с Джейн смеялись все более вымученно, сознавая, что смеяться особо не над чем; их веселость обусловливалась исключительно их настроением и раздраженностью Александры. В порядке извинения Сьюки воскликнула:

— О, как замечательно все здесь выглядит! Лекса, ты такая исполнительная!

— Да, — ответила та коротко и сурово.

Джейн никаких угрызений не испытывала.

— Они были чудовищно неумелы, — сказала она о сотрудниках радиологического отделения провиденской больницы. — С-с-сын дока Пита выглядит так же, как выглядел, только вырос на шесть дюймов и никакой растительности на голове не осталось. Точно-точно. Нэт правильно говорил, что никто, находящийся в здравом уме, не идет больше в медицину — слишком много легких денег можно сделать, занимаясь финансами, все приличные умы поступают в школы бизнеса. А этот ларек на дороге номер