Вокруг Света - Вокруг Света 2006 №03
Риман: Это тридцать два колеса от советского танка Т-34. Они появились у нас так: театр надо было перестраивать, а материалы начисто отсутствовали. Тогда Хелена Вайгель — умная была женщина и находчивая — отправилась в Карлсхорст, в Советскую администрацию по вопросам культуры (или что-то в этом роде) и попросила выдать ей два выгоревших танка. Русские, конечно, удивились: дескать, не успели этих немцев победить, а им опять оружие подавай. Но все-таки удовлетворили просьбу. Тогда в чем-в чем, а в подбитой технике недостатка не наблюдалось…
…И вот посмотрите: с тех пор механизму износу нет! «Сцена мира», как называл ее Брехт, стоит на боевых колесах!
От автора: Эти лозунги наш собеседник явно возглашает не в первый раз: чувствуется репетиционная база. Но нам пора подниматься обратно за кулисы — рабочие сцены уже приступили к исполнению своих обязанностей.
Риман (на ходу): Вот здесь была комната Вайгель, ей нравилось, что окна выходят на внутренний двор. Всегда видно, кто ушел, кто не приходил вовсе… А там, в другом крыле, — кабинет Брехта.
От автора: К нему ведет и отдельная лестница — сооружение совсем нелишнее, учитывая, что основатель взял в театр одновременно нескольких дам своего большого сердца.
Риман: Да, все они здесь работали: и Лиза Хауптман, которая перевела «Трехгрошовую оперу», и Изот Килиан, актриса, и Рут Бергхаус — она потом даже «унаследовала» театр от вдовы Брехта…
Вообще, странно они друг к другу относились: Брехт и Вайгель, с одной стороны, были как одна плоть, а с другой — держали какую-то непреодолимую внутреннюю дистанцию. Вы знаете, что они даже по именам друг друга не называли. Он говорил: «Где Вайгель?» — Она: «Позовите Брехта!» Удивительно, как еще их дети получили человеческие имена. (Смеется.)
От автора: Барбара и Штефан Брехт живы по сей день. Управляют богатым наследием отца.
И — последняя внесценическая «достопримечательность». Очень важная и нужная.
Риман (мечтательно): …А это — наша «комната для разводящихся». В свое время и я тут живал. Года два в общей сложности…
От автора: Помещение действует по старому назначению и сегодня. Увы, вряд ли будущие поколения «Берлинского ансамбля» обойдутся без него…
Действие V.
Игра и репетиция
Сцена I. Актерство
18.30. За час до спектакля в фойе начинает собираться публика. Открывается так называемая вечерняя касса — «спонтанно» попасть в «Берлинский ансамбль» можно, но лучше все-таки заказывать билеты заранее. Особенно на самые ударные спектакли, скажем, Уилсона или Люка Бонди, а также на премьеры сезона (цены гуманные — в среднем 15—20 евро).
Впрочем, главная заслуга в том, что в зале на Корабельной набережной почти не бывает пустых мест, принадлежит все же артистам старой школы. Когда они выходят на сцену, честно говоря, уже не слишком важно, что за спектакль идет и даже что за пьеса разыгрывается. Тут возникает та самая магия игры, о которой, сколько ни пиши, поймешь лишь в тот момент, когда она сотворится у тебя перед глазами. Круг замыкается, и становится ясно, для чего существует театр, даже если смотришь не спектакль, а обычную репетицию перед его началом.
Сцена II. Звезда
Входит Кармен-Майя Антони, 60 лет, актриса. Живое сердце «Ансамбля», которое бьется в ролях Мамаши Кураж, Пелагеи Власовой, вдовы Лаккернидла в «Святой Иоанне скотобоен» и герцогини Йоркской в «Ричарде II».
Эта женщина — плоть от плоти берлинской богемы в Бог весть каком поколении. Ее дебют в «Кавказском меловом круге» в 66-м году вызвал уникальное паломничество столичных критиков и публики в провинциальный Потсдамский театр. В те же годы она неоднократно отклоняла личное приглашение Хелены Вайгель войти в ее знаменитую труппу. Зато, однажды ступив на сцену «Ансамбля» (в 1976-м), хранит ему верность по сей день. Германия знает Кармен-Майю Антони как лучшую современную исполнительницу брехтовских зонгов.
Автор: Как вам понравилась сегодняшняя репетиция?
Антони: Все прошло очень хорошо, спасибо. Мы как раз завершили этап, на котором режиссер объяснял, чего хочет от нас в общих чертах. Теперь, наконец, настает моя очередь — мое искусство, игра, умение работать с эмоциями… Вы знаете, эта сцена помнит так много больших актрис, ту же Вайгель, Терезу Гизе, Гизелу Май, что не остается другого выхода, кроме как набраться наглост�