Уилбур Смит - Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники
– Уведите этих свиней подальше.
Удеман понял, что Котс не хочет, чтобы они слышали его разговор с Кадемом. Позже он допросит их порознь и сравнит ответы. Котс подождал, чтобы солдаты-готтентоты отвели прихрамывающих арабов подальше и привязали к дереву. Потом снова повернулся к Кадему.
– Итак, ты побывал на мысе Доброй Надежды, возлюбленный Аллахом?
Кадем сверкающими на пыльном лице фанатичными глазами смотрел на него. Но в медлительном мозгу Удемана при упоминании места что-то шевельнулось. Он взял один из мушкетов, захваченных у пленников, и протянул капитану. Сначала Котс посмотрел на оружие рассеянно.
– Ложе, – направил его внимание Удеман. – Видите эмблему на дереве?
Глаза Котса сузились, губы сжались в твердую жесткую линию, когда он увидел рисунок, нанесенный раскаленным железом. Он изображал пушку, девятифунтовую, с длинным стволом, на лафете с двумя колесами. На ленте под пушкой стояли буквы ТКБК.
– Отлично! – Котс поднял голову и посмотрел на Кадема. – Ты один из людей Тома и Дориана Кортни?
И увидел в глубине темных глаз Кадема какую-то вспышку, но она была так быстро погашена, что он не мог сказать, какое чувство она выражает; однако капитан был уверен, что это сильное чувство. Возможно, верность, преданность, а может, что-то другое. Котс сидел и смотрел на пленника.
– Ты знаешь мою жену, – напомнил он, – и я мог бы оскопить тебя за то, как ты о ней говорил. Знаешь ли ты братьев Кортни, Тома и Дориана? Если знаешь, это может спасти твои яйца.
Кадем молча смотрел, и Котс приказал Удеману:
– Задери его одежду, чтобы я мог судить, какого размера нож нам понадобится.
Удеман улыбнулся и нагнулся к Кадему, но не успел до него дотронуться, как Кадем заговорил:
– Я знаю Дориана Кортни, но его арабское имя аль-Салил.
– Это рыжеголовый, – согласился Котс. – Да, я слышал, его так называют. А его брат Том? Тот, кого люди называют Клиб, ястреб.
– Я знаю их обоих, – подтвердил Кадем.
– Ты их приспешник, их холуй, их тварь, их лизоблюд?
Котс сознательно подбирал слова, чтобы вывести араба из себя.
– Я их непримиримый враг, – бросился в ловушку Кадем, ощетинившись от гордости. – И если Аллах добр, однажды я стану их палачом.
Он сказал это с такой яростью и искренностью, что Котс ему поверил. Но ничего не сказал, потому что часто молчание – лучший способ допроса.
А Кадем был так взбудоражен, что продолжал:
– Я носитель священной фатвы, возложенной на меня моим господином правителем Омана калифом Заяном аль-Дином ибн аль-Маликом.
– Как может такой благородный и могучий монарх доверить такую миссию куску протухшей свинины вроде тебя? – насмешливо спросил Котс. И хотя Удеман ни слова не понимал по-арабски, он подхватил издевательский смех капитана.
– Я принц королевской крови, – гневно ответил Кадем. – Мой отец был родным братом калифа. Я его племянник. Калиф доверил мне командование своими армиями, и я сотни раз доказал ему свою верность на войне и в мирное время.
– Однако ты не смог исполнить эту свою священную фатву, – насмехался Котс. – Твои враги по-прежнему преуспевают, а ты в отрепье, привязан к дереву и весь в грязи. Таков оманский идеал могучего воина?
– Я убил повинную в кровосмешении сестру калифа, что было частью моего задания, и так серьезно ранил аль-Салила, что он может умереть от раны. Но если он не умрет, я не буду знать отдыха до того дня, когда закончу свое дело.
– Все это безумный бред, – насмешливо сказал Котс. – Если тобой движет священный долг, почему ты бродишь, как нищий, в глуши, одетый в грязные тряпки, стреляешь из мушкета с эмблемой аль-Салила и пытаешься украсть наших лошадей?
Котс искусно извлекал из пленника сведения. Кадем похвастал, как сумел проникнуть на борт «Дара Аллаха». Как стал ждать возможности и как нанес удар. Он описал убийство принцессы Ясмини и как едва не убил аль-Салила. Потом рассказал, как с помощью трех последователей сбежал с корабля Кортни, когда тот стоял в лагуне, как они ушли от погони и наконец наткнулись на отряд Котса.
В этом рассказе очень многое для Котса было ново, особенно сообщение о том, что братья Кортни бежали из колонии на Доброй Надежде. Должно быть, это произошло после того, как он начал долгую погоню за Джимом Кортни. Однако все звучало очень логично, и Котс не находил в рассказе никаких слабых мест, никаких попыток обмануть его. Все соответствовало тому, что он знал о Кайзере и его намерениях. К тому же именно такого поступка следовало ожидать от Тома и Дориана Кортни.
Он поверил Кадему, но не во всем. Ограничения есть всегда. «Да! – внутренне торжествовал он, никак не проявляя этого внешне. – Исключительная удача. Мне послан союзник, которого я могу привязать к себе стальной цепью – горячей ненавистью, рядом с которой бледнеет моя собственная решимость».
Котс внимательно смотрел на Кадема, принимая решение. Он долго жил среди мусульман, сражался за них и против них достаточно долго, чтобы понимать учение ислама и непреложный кодекс чести, который связывает правоверных.
– Я тоже неумолимый враг Кортни, – сказал он наконец. И увидел, как откровенная ненависть в глазах Кадема мгновенно скрылась за каким-то занавесом.
«Может, я слишком поторопился? – подумал он. – Может, слишком быстро раскрыл свою цель и спугнул добычу? – Он видел, что подозрительность Кадема растет. – Но я уже прыгнул в воду и возвращаться не могу».
Котс повернулся к Удеману.
– Развяжи его, – приказал он, – и принеси ему воды, напиться и умыться. Дай ему поесть, и пусть помолится. Но внимательно следи за ним. Едва ли он попытается сбежать, но не давай ему шансов.
Удемана приказ удивил.
– А что с его людьми? – неуверенно спросил он.
– Пусть остаются связанными и под охраной, – ответил Котс. – Не позволяй Кадему разговаривать с ними. Не подпускай его к ним.
Котс подождал, пока Кадем умоется, поест и совершит торжественный ритуал полуденной молитвы. Только тогда он послал за ним, чтобы продолжить разговор.
Котс вежливо приветствовал Кадема и тем самым сразу изменил его статус: из пленника тот превратился в гостя со всеми обязанностями, которые такой статус налагал на обоих. Потом продолжил:
– Причина, по которой ты нашел меня здесь, в дикой глуши, вдали от поселений человека, в том, что я веду тот же поиск, что и ты. Посмотри на эти следы фургонов. – Он показал, и Кадем посмотрел на них. Конечно, он уже заметил их, когда следил за лошадьми и подкрадывался к лагерю.
