Уилбур Смит - Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники
– Мистер Кортни, не правда ли?
Шон улыбнулся в ответ.
– Совершенно верно. Как дела, Иззи? – Они обменялись рукопожатием.
Мистер Гольдберг опечалился.
– Ужасно, ужасно, мистер Кортни. Я очень встревожен.
– Несмотря на это, выглядите вы неплохо. – Шон потрогал его живот. – Вы пополнели!
– Можете шутить, мистер Кортни, но говорю вам: дела идут ужасно. Налоги и тревоги, налоги и тревоги. – Мистер Гольдберг вздохнул. – А теперь еще эти разговоры о войне.
– О какой войне?
Шон нахмурился.
– О войне, мистер Кортни, между Британией и республикой.
Шон перестал хмуриться и рассмеялся.
– Ерунда, даже Крюгер не может быть так глуп! Угостите меня кофе и сигарой, мы пойдем в ваш кабинет и поговорим о деле.
Лицо мистера Гольдберга застыло, веки сонно опустились.
– О деле, мистер Кортни?
– Совершенно верно, Иззи, на этот раз я продаю, а вы покупаете.
– А что вы продаете, мистер Кортни?
– Слоновую кость.
– Слоновую кость?
– Да, двенадцать полных фургонов.
Мистер Гольдберг печально вздохнул.
– Слоновая кость сейчас не в цене, спрос на нее упал. Вы вряд ли сумеете ее продать.
Это был великолепный ход – если бы два дня назад Шону не сообщили текущие цены, он мог бы и поверить.
– Досадно, – сказал он. – Ну, если вы не заинтересованы, поищу кого-нибудь другого.
– Все равно пойдемте в мой кабинет, – сказал мистер Гольдберг. – Поговорим. Разговоры ведь ничего не стоят.
Два дня спустя они еще продолжали разговор. Шон привел фургоны и выгрузил бивни на заднем дворе магазина. Мистер Гольдберг лично взвесил каждый бивень и записал данные на листок бумаги. Потом вместе с Шоном они подсчитали общий вес. И сейчас подошли к заключительному этапу переговоров – договаривались о цене.
– Послушайте, Иззи, мы уже потратили два дня. Есть справедливая цена, и вы ее знаете… так давайте на этом покончим, – сердито говорил Шон.
– Но я потеряю деньги, – жаловался Гольдберг. – Я ведь должен зарабатывать на жизнь. Каждый человек имеет право зарабатывать на жизнь.
– Идет, – Шон протянул руку. – Будем считать, что договорились.
Мистер Гольдберг еще секунду поколебался, потом вложил свою пухлую руку в кулак Шона, и они, оба довольные, улыбнулись друг другу. Один из помощников мистера Гольдберга считал соверены, выкладывая их по пятьдесят штук вдоль прилавка, потом Шон и Гольдберг пересчитали их и окончательно ударили по рукам. Шон наполнил золотом две брезентовые сумки, хлопнул мистера Гольдберга по спине, взял еще одну сигару и, тяжело нагруженный, направился в банк.
– Вы снова пойдете в вельд? – спросил вслед ему мистер Гольдберг.
– Да, очень скоро! – ответил Шон.
– Не забудьте здесь свои припасы.
– Я обязательно вернусь, – заверил его Шон.
Мбежане понес одну сумку, Шон – другую.
Шагая по тротуару, Шон улыбался, и ветер относил дым сигары назад, за его голову. В мешке золота есть нечто такое, что позволяет человеку чувствовать себя восьми футов ростом.
* * *Ночью, когда они лежали рядом в темном фургоне, Катрина спросила:
– У нас хватит денег, чтобы купить ферму, Шон?
– Да, – ответил Шон. – Хватит на лучшую ферму на всем полуострове Кейп… а после новой поездки хватит и на то, чтобы построить дом и амбары, купить скот, вырастить собственный виноград, и еще кое-что останется.
Катрина недолго помолчала.
– Значит, мы возвращаемся в буш?
– Еще одна поездка, – сказал Шон. – Еще два года, и мы отправимся на Кейп. – Он обнял ее. – Ты ведь не возражаешь?
– Нет, – ответила она. – Думаю, это мне нравится. Когда мы едем?
– Не сразу, – рассмеялся Шон. – Вначале немного развлечемся.
Он снова обнял жену – она все еще была очень худа: прижимая ее к себе, он чувствовал кости.
– Несколько красивых платьев тебе, моя милая, а мне костюм, который не выглядит модной тряпкой. Потом посмотрим, какие развлечения может предложить нам этот город. – Он замолчал: в его голове появилась новая идея. – Черт побери! Я знаю, что мы сделаем. Наймем карету и поедем в Йоханнесбург. Снимем номер в «Гранд-отеле» и немного там поживем. Будем мыться в фарфоровой ванне и спать на настоящей кровати. Парикмахер приведет в порядок твои волосы и подровняет мне бороду. Будем есть раков и пингвиньи яйца… Не помню, когда я в последний раз пробовал свинину или баранину. – Шон говорил без устали, а когда на мгновение смолк, Катрина негромко спросила:
– Разве танцевать не греховно, Шон?
Шон улыбнулся в темноте.
– Конечно!
– Хочется разок пожить в грехе – ну, не слишком, немного, чтобы понять, каково это.
– Вот и посмотришь, – сказал Шон как можно более алчно.
Глава 29
На следующий день Шон отвел Катрину в самый дорогой женский магазин Претории. Он выбрал материал для полудюжины платьев. Одно из них будет бальным, из шелка желтого канареечного цвета. Экстравагантно, Шон понимал это, но ему было все равно: он видел легкий румянец вины на щеках Катрины и прежний блеск в ее глазах.
Впервые после болезни она снова жила.
Он с благодарной щедростью сорил соверенами. Продавщицы им радовались, они окружили их с подносами, полными женских мелочей.
– Дюжину этих, – говорил Шон, – да, и эти тоже подойдут.
Тут его взгляд выхватил на противоположной полке что-то зеленое-зеленое, как глаза Катрин. Он ткнул пальцем:
– Это что?
Две девушки устроили гонку, едва не сбив друг друга с ног. Победительница принесла ему шаль, и Шон набросил ее на плечи Катрины. Вещь была прекрасная.
– Мы ее берем, – сказал Шон, и вдруг губы Катрины задрожали, она заплакала, жалобно всхлипывая. Волнение оказалось слишком сильным. Продавщицы пришли в ужас – они толклись вокруг Шона, как куры во время кормления. Шон тем временем подхватил Катрину на руки и понес к наемной карете. У двери он остановился и через плечо бросил:
– Платья должны быть готовы к завтрашнему вечеру. Успеете?
– Они будут готовы, мистер Кортни, даже если моим девушкам придется работать всю ночь.
Шон отнес Катрину в фургон и уложил на кровать.
– Прости меня, Шон, со мной такое впервые…
– Все в порядке, милая, я понимаю. Спи.
Следующий день Катрина отдыхала в лагере, а Шон снова отправился к мистеру Гольдбергу и купил у него все, что им понадобится для следующей экспедиции. Еще день ушел на погрузку фургонов, и к этому времени Катрина казалась достаточно здоровой, чтобы поехать в Йоханнесбург.
