Джудит Тарр - Господин двух царств

— Болит? — спросила она.

— Нет. — Голос его прозвучал рассеянно, но спокойно. — Изредка сводит… нет. Я снова ездил на Тифоне со скифским мундштуком. Ему это нравится. Думаю ездить так и дальше.

— А что говорит Александр?

— Александр думает, что я начинаю приобретать здравый смысл. Птолемей говорит, что у меня его никогда не было, с чего бы начинать теперь?

Она улыбнулась. Он ответил ей улыбкой. Точно, он хранил какую-то тайну.

Он принял ванну. От него пахло чистой кожей и душистым маслом. Волосы были влажные и завивались, высыхая.

Она потянулась к нему, но он просто растянулся рядом. Что бы он ни скрывал, это его просто распирало.

— Скажи мне, — попросила она.

Он широко раскрыл глаза, но изображал неведение плохо.

— Что сказать?

— Ты знаешь лучше меня.

Он прикусил губу, стараясь не рассмеяться. Она смерила его опытным взглядом врача.

— Я случайно знаю, — сказала она, — что если нажать здесь, — и она это сделала, — и здесь, — и это она сделала, — то ты взвоешь.

Он взвыл и наполовину выскочил из постели. Она обвила его руками и ногами и удержала.

— Скажи, — попросила она.

— Под пытками? — заявил он, возмущенный. Она вытянула свой длинный палец — он угрожал его самому чувствительному ребру.

— Я скажу! — закричал он и захохотал, как идиот. Ей пришлось ждать, пока он успокоится.

— Я разговаривал, — наконец сказал он, — с царем. И с Птолемеем. И с Мазасом — ты знаешь, что он собирается остаться в Египте? Александр оставляет его, потому что он знает страну и его особо не ненавидят, хоть он и перс.

— Конечно, сатрапом он опять не станет, — сказала Мериамон и поджала губы.

— Вряд ли, — сказал Нико. — Правителями будут Певкест и Эсхил с Родоса. Македонец и грек, а за ними будут стоять египтяне.

— Это хорошо, — сказала Мериамон. Конечно, она знала о Певкесте. Но никогда не знаешь наперед: цари часто меняют свои намерения.

— Я говорил и с Дейнократом, — продолжал Нико. — Он приехал из Ракотиса, чтобы взять еще людей и получить последние указания Александра. Они уже называют это место Александрия. Похоже, это название так и останется.

— Конечно, — сказала Мериамон. — Его дали боги.

— Я еду туда, — сообщил он. — Я хочу помочь строить ее.

— Мы едем прямо в Тир, — возразила она. — Не будет времени снова останавливаться в Ракотисе.

— Я не еду в Тир, — заупрямился Николаос. — Я еду в Александрию.

— Но…

И тут он сказал:

— Мы?

Наступило молчание.

— Я еду в Тир, — осторожно сказала Мериамон. — Я еду с Александром.

— Конечно, нет, — возразил Нико. — Ты же ненавидела это место, все время мечтала быть в Египте.

— Я должна была быть в Египте, потому что Александр задерживался, строил эту свою дамбу.

— Он вел величайшую осаду в мире, — сказал Нико.

— Это не пускало его в Египет. — Она вздрогнула. Она позволяла увести себя с прямого пути. — Теперь он царь Египта. Он должен идти и завоевать Персию.

— Конечно, он должен, но я не еду с ним. Я собираюсь помочь Дейнократу строить город. Он будет великолепен, Мериамон. Все лучшее из Египта, все лучшее из Эллады. Мы построим храмы нашим богам и вашим — Амону, конечно…

— Изиде, — подсказала она. — Постройте храм Изиды.

— Изиды, — повторил он, принимая обязательство. — И рынок, Мериамон. Рынок для товаров со всего мира, и корабли, чтобы привозить их, и гавань, чтобы швартоваться кораблям. И место для философов. Александр на этом настаивал особо. Чтобы им было где думать и где учить, и писцы, чтобы переписывать их книги, и библиотека, чтобы эти книги хранить. У нас будет театр и празднества не хуже, чем в Афинах. У нас будет гимнасий. У нас будет самый замечательный город, каких еще не было.

— А для обычных людей, — спросила Мериамон. — Для них там будет место?

— Повсюду, — отвечал он. — Ты же знаешь, города не делаются. По большей части они просто растут. Мы учтем прошлые ошибки.

— Обязательно.

Он не услышал в ее голосе ничего особенного. От его улыбки у нее закружилась голова. Он горячо поцеловал ее и, все еще улыбаясь, сказал:

— Я знал, что ты поймешь. Мы можем пожениться там. А если хочешь, поедем с Александром до Пелузии. Там не удастся устроить свадьбу, достаточно богатую для царской дочери, но там будет он, чтобы благословить ее.

— Я еду с ним, — заявила она. — В Тир. И дальше, куда бы он ни пошел.

Лицо Нико омрачилось. Он нахмурился.

— Но почему?

— Потому что он мой царь.

— Он твой царь в Египте. Он не о�