KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Научные и научно-популярные книги » Политика » Олег Попов - Защитники прав человека или «агенты глобализма»?

Олег Попов - Защитники прав человека или «агенты глобализма»?

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Олег Попов, "Защитники прав человека или «агенты глобализма»?" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

"Мы обращаемся к мировой общественности…"

После "дела 4-х" (Ю.Т. Галанскова, А.И. Гинзбурга, А.А. Добровольского и В.Н. Лашковой), осужденных в январе 1968 года за издание и распространение "Белой книги" о суде над писателями А.Синявским и Ю. Даниэлем, а особенно после военной интервенции СССР в Чехословакию в августе 1968 года, большинство правозащитников и диссидентов уже мало верило в реальность того, что советские власти пойдут с ними на диалог и приведут юридическую практику в области прав человека в соответствие с советскими законами. Становилось также очевидным, что требования правозащитников не находят поддержки в "массах". И тогда перед правозащитниками возник вопрос: что делать? Допустимо ли гражданину СССР обращаться за помощью к западному общественному мнению в "деле" защиты прав человека в своей стране?

После долгих колебаний и дискуссий правозащитники Л.И. Богораз и П.М. Литвинов составили "Обращение к мировой общественности", в котором требовали пересмотра суда над Ю.Галансковым и его товарищами "в присутствии международных наблюдателей". И хотя этой фразой и ограничился "вынос сора из избы" (Л.М. Алексеева. "История инакомыслия в СССР"), это обращение стало первой "ласточкой" в новой практике советских правозащитников апеллировать не к советским властям, не к советской общественности и даже не к советскому народу, а к зарубежным институтам — сначала общественным, а затем и властным.

В мае 1969 года только что образованная Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) отправила в Организацию Объединенных Наций письмо, в котором изложила свои жалобы на непрекращающиеся нарушения законности в СССР и просила "защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права", в том числе право "иметь независимые убеждения и распространять их любыми законными способами". В течение последующих нескольких лет ИГ послала множество аналогичных писем и обращений в ООН, ее Генеральному секретарю, в Международную лигу прав человека, на международные съезды психиатров и т. д.

Это был шаг, который имел для правозащитного движения далеко идущие последствия.

Во-первых, он показал, что российские правозащитники более не считают ситуацию с правами человека в СССР лишь внутренним делом Советского Союза, но делом всего "мирового сообщества". Во-вторых, из него следовало, что правозащитники не рассматривают советский народ в качестве социальной базы своего движения. Как недавно высказался правозащитник Ю.А. Рыбаков о русском народе, это "общество рабов в шестом поколении" ("круглый стол" "Правовой беспредел в России: произвол силовиков или система?". 17 июля 2003 г., www.liberal.ru).

В результате обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушениями законности в своей стране, в отряд некоего "всемирного правозащитного движения", в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов — материальную и политическую поддержку с Запада.

Партократическое же руководство Советского Союза видело в требованиях гласности и соблюдения гражданских и политических прав не только угрозу своей власти, но и угрозу стабильности политико-экономической и социальной системе. Поэтому к середине 70-х годов власти фактически разгромили первую волну правозащитного движения, посадив одних за решетку, а других вытолкнув за рубеж.

Загнанные в конфронтацию

Оставшиеся на свободе правозащитники теперь были озабочены уже не столько тем, как соблюдают власти советские законы, сколько судьбой своих арестованных коллег и диссидентов, осужденных властями, причем с явным нарушением советских и международных законов. Иными словами, деятельность правозащитников стала смещаться из правовой сферы в гуманитарную и информационную. Гуманитарная деятельность заключалась в материальной помощи политзаключенным и их семьям, а информационная — в сборе, печатании, распространении и передаче на Запад фактов преследований неугодных властям лиц, а также некоторых религиозных, национальных и культурных групп в СССР. Продолжал выходить, хотя и с перерывами, основанный 30 апреля 1968 года неподцензурный правозащитный журнал "Хроника текущих событий".

Поскольку первоначальная цель правозащитников — превращение Советского Союза в правовое государство — перестала быть для них актуальной политической задачей на обозримый период времени, то и их мотивации стали меняться. Из по большей части патриотических (служение Отечеству) они все больше становились чисто личностными — моральное противостояние "режиму", принцип "не могу молчать", а также — "продемонстрировать всему миру истинную сущность режима".

И здесь необходимо сделать комментарии насчет личностных мотивов и морального противостояния. Как мы писали выше, подавляющее большинство советских людей равнодушно приняло попытки правозащитников апеллировать к Конституции СССР. Поэтому (хотя и не только поэтому) советские правозащитники не стали частью какого-либо социального или политического движения. Борьба за право на свободу слова и на свободное распространение информации не имела в России легитимности — ни в культуре, ни в национальной традиции. Как ни парадоксально, но единственным источником ее легитимности была советская Конституция, отражавшая несоответствие между идеальной целью — коммунизмом и реальным общественно-политическим и экономическим строем, сложившимся в послеоктябрьский период и имевшим мало общего с доктринерским марксовым коммунизмом. И в государстве традиционного типа, каковым, по существу, являлся Советский Союз, Конституция была не столько правовой, юридической категорией, сколько декларацией, вроде Всеобщей декларации прав человека, а также национальным символом, как, скажем, Гимн Советского Союза.

Недавнее же суждение А.Ю. Даниэля о том, что создание Инициативной группы было "попыткой создать в стране ячейку гражданского общества — не политическую, а гражданскую альтернативу режиму" (Даниэль А.Ю. Они прошли свой крестный путь. Инициативная группа// Правозащитник. 2000. № 1), совершенно безосновательно. Никакой "ячейки" гражданского общества на защите свободы слова (а позже — свободы эмиграции) построить невозможно. Разве что создать узкие группки, формирующиеся вокруг харизматического и авторитетного диссидента, как, например, окружение А.Д. Сахарова и Е.Г. Боннер, или компаний, описанных в книге Л.М. Алексеевой "The Thaw Generation" (Поколение "оттепели"). Замкнутые на себе, оторванные от народа (как не любят "демократы" и "либералы" слово народ!) и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола "народного заступника", который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д. Сахарова, о влиянии которого на власть ходили легенды.

Практическим же содержанием правозащитной деятельности в 70-е годы стала систематическая дискредитация советского государства путем противопоставления Конституции СССР, советских и международных законов практике советских правоохранительных органов. Результатом такой деятельности должен был стать подрыв веры советских граждан в "легитимность" советского государства. Вот "болевые" точки, по которым били правозащитники:

— советское государство нелегитимно, поскольку оно антиконституционно, так как систематически нарушает Конституцию и законы СССР;

— оно нелегитимно, поскольку оноаморально, так как постоянно лжет, отрицая факты нарушений властями собственных законов;

— оно нелегитимно, поскольку несправедливо, ибо преследует тех, кто говорит правду и взывает к справедливости.

Сами же по себе "основные права человека" не воспринимались как приоритетные и насущные не только "широкими массами", но и образованным классом, за исключением прозападной (в основном столичной) интеллигенции, регулярно слушавшей западные "голоса" и принимавшей за чистую монету ведущуюся "оттуда" пропаганду.

Короче, правозащитники не были "затребованы" ни народом России, ни его историей. Так что социальные и политические силы, которые могли бы быть заинтересованы в результатах деятельности правозащитников, следовало искать за пределами СССР, в тех странах, где миф о приоритетности "основных прав человека" перед социальными, национальными и общественными правами и ценностями внедрялся и поддерживался всей политической и экономической мощью правящей элиты.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*