KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Научные и научно-популярные книги » Культурология » Коллектив авторов - Художественная культура русского зарубежья. 1917–1939. Сборник статей

Коллектив авторов - Художественная культура русского зарубежья. 1917–1939. Сборник статей

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Коллектив авторов, "Художественная культура русского зарубежья. 1917–1939. Сборник статей" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Понимая важность соответствующей методологии, Жолтовский предложил «в интересах российского государства» создать «соответствующий центр», привлечь профессионалов «к руководству художественно-производственной стороной кустарного дела»[694]. (Иван Владиславович в начале XX века был связан со Строгановским училищем и прекрасно знал, кто такой Глоба.)

Я. А. Тугендхольд в статье в «Русском искусстве» за 1923 год также настаивал на восстановлении «художественной кустарной промышленности», являющейся «тем счастливым тараном, который уже пробил окружающую стену мировой изоляции». Во-первых, «она (отрасль) легче восстановима, нежели другие отрасли народного хозяйства республики», а во-вторых, – и это главное – ее изделия модны и хорошо продаются за границей. А «мода на русское вызвала зарубежные фальсификации», – писал он[695].

Именно с этой целью и вызвали в Москву Н. В. Глобу. Вспомнили о его таланте блестящего организатора учебного процесса и создателя школ художественно-кустарного профиля.

Техникум кустарной промышленности возник в Москве в конце 1920 года как центр подготовки инструкторов-организаторов кустарных промыслов. Были открыты отделения обработки дерева и кожи, женских рукоделий и художественной игрушки – всего было набрано ПО студентов. С приходом Глобы многое изменилось: появились новые художественные отделения – художественно-декоративное и художественной вышивки. В 1923 году здесь уже обучалось 359 человек[696].

Сублимируя свою кипучую энергию, Глоба в новой Москве занимался всем подряд: помимо руководства техникумом, работал в Кустарном музее (заместителем директора), в магазине этого музея в Леонтьевском переулке и на Петровке (в филиале); состоял в Обществе по охране памятников, в профсоюзе Союза художников[697].

Но главное, он готовил художественные кадры и активно участвовал в подготовке изделий сначала на Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку 1923 года, а затем на столь значимую для страны (незадолго до этого признанной многими государствами) Международную выставку декоративных искусств в Париже в 1925 году.

В протоколах заседаний по организации «Отдела СССР» на парижской выставке четко прописано: «Основное количество экспонатов будет принадлежать кустарной промышленности. В нашей работе нам помогают музеи, кустари, особенно помог Центральный Кустарный музей ВСНХ»[698]. Далее: «В Кустарном отделе будут участвовать: Кустарный музей, Мосэкуст, кустарные художественные артели, кустарные школы, Московский техникум»[699].

Полагалось, что основная задача выставки – «показать достижения в области кооперирования кустарей-художников, а также в деле кустарно-художественного образования» (выделено мною. – Т. А.)[700]. Последнее было уникальным в мировой практике явлением и представляло огромную методическую ценность. Именно с этой миссией Глоба был командирован в Париж, или, скорее всего, ему разрешили на правах простого участника посетить выставку.

Глоба не входил ни в оргкомитет советской экспозиции, не являлся куратором – в отличие от триумфального для него 1900 года. Особым унижением для художника было соседство представляемого им Кустарного техникума с экспозицией новой Строгановки – «Московского ВХУТЕМАСа» – с его ультралевым искусством – стилем, так противным традиционалисту Глобе. Монархические листки, выходившие в Париже во время проведения выставки, писали: «Пьер Коган и 33 сотрудника прибыли в Париж на Международную выставку декоративных искусств для того, чтобы нагло соврать всему миру, что на месте подлинной России ныне существует интернациональный, нелепый, неопределенный «Урс» (игра слов во французском языке: urss – СССР и ours – медведь). И что они сами урсияне – верные слуги и рабы этого Урса. Запомним же их имена»[701].

Глоба не пожелал, чтобы его «запомнили» в таком окружении, он не захотел иметь ничего общего с новым пролетарским искусством и, не видя для себя дальнейших перспектив в «урсии», остался в Париже, чтобы «не перестать быть русским» в его понимании и понимании близких ему людей.

Демарш художника был болезненно воспринят советскими властями, что вылилось в одну характерную и показательную архивную мистификацию – попытку вытравить память о Глобе из анналов истории. При просмотре материалов архивов ГАРФ и НИИХП за 1925–1926 годы, в которых обязательно должны были быть сведения об участии, прохождении и наградах московского Кустарного музея и Кустарного техникума на парижской выставке, обнаруживается любопытная вещь: соответствующих документов практически нет, как и фамилии «Глоба». Много неясного и с документами, касающимися заключительного этапа – закрытия выставки. Известно из ранних источников, что экспоненты советского отдела на Международной выставке декоративных искусств в Париже 1925 года получили 197 наград, присужденных Международным жюри, но позже стали появляться другие цифры, ставшие официальными, – всего награжденных 183 человека, среди них по декоративно-прикладному и народному искусству: Бартрам Н. Д. – директор Музея игрушки, Вольтер А. А. – зав. Кустарным музеем, Дурново А. Н. – художник, зав. художественной частью магазина Кустарного музея, и др. Но фамилии Глобы опять нет, хотя известно, что он был не только участником, но и лауреатом. Так где же имена остальных 14 награжденных художников?[702]

Париж. 1925–1941

В Париж в 1925 году, как писала эмигрантская пресса, Глоба приехал известной личностью, высокопрофессиональным специалистом с репутацией блестящего организатора и художника-педагога, знатока русского народного искусства и руководителя художественно-промышленного образования в довоенной России[703].

Русские художники в Париже делились на тех, которые «натурализовались» и стали французскими подданными, как М. Шагал, М. Ларионов с Н. Гончаровой (перед самой войной принявшие французское подданство), и тех, которые до самой смерти были на положении «русских французов», эмигрантов-апатридов. Глоба относился к последним.

Отсутствие французского гражданства сильно осложняло положение русских людей. Но маргиналами они себя не считали. Страницы эмигрантских газет и журналов, выходивших на русском языке, – яркое свидетельство их кипучей деятельности, направленной в первую очередь на сохранение национальной культуры и национальной школы для будущей России. В зарубежье создавались русские школы и институты по разным специальностям. Многие русские, особенно в 1920-е годы, надеялись еще вернуться в Россию и быть полезными своей родине[704].

Н. В. Глоба тоже внес в это дело свою лепту. Оказавшись в Париже, благодаря щедрым пожертвованиям кн. Ф. Юсупова, князя М. А. Горчакова и при поддержке М. М. Федорова и помощи Земгора (Союза Земств и городов), он решает восполнить пробел в художественном образовании в области декоративного искусства[705]. Многочисленные эмигрантские круги нуждались в своем искусстве, что сделало востребованными художников – не только живописцев и графиков, но и мастеров монументально-декоративного искусства (светского и церковного), иконописцев, живописцев по фарфору, модельеров, мастеров кройки и шитья, традиционных художественных ремесел.

Избавившись от идеологической опеки, Глоба начинает все сначала. В 1926 году по подобию Строгановского училища он создает Русский художественно-промышленный институт и становится его руководителем. В XVI («русском») округе Парижа на улице Викторьен Сарду, 12, близ виллы французского драматурга первой половины XX века Викторьена Сарду, он арендует совсем новый дом, современной, 1925 года, постройки в стиле ар деко. Этот дом принадлежал доктору Перенну, который помимо медицинской практики увлекался живописью[706]. В доме находились большая светлая остекленная мастерская, выходящая в красивый, типично французский парк. Нам пока неизвестно, как произошло знакомство Глобы с врачом, вероятней всего, Николай Васильевич лечился у него в соседнем госпитале. В любом случае, Русский институт он открыл в одном из красивейших уголков Парижа.

Спонсором института, как уже упоминалось, выступил князь Ф. Ф. Юсупов[707]. Позже институту стал помогать и князь М. А. Горчаков.

Русский художественно-промышленный институт в Париже

Появившийся институт имел много названий – это и Школа прикладных искусств имени Строганова, Школа Глобы, Институт князя Юсупова, Институт декоративного искусства. В справочной литературе его называют Русским художественно-промышленным институтом в Париже[708].

«Эта школа, – как писали о нем исследователи истории русской эмиграции, – существовавшая под патронажем князя Юсупова, располагала немалыми средствами. Она занимала частный дом в XVI округе (ул. Викторьена Сарду, 12) и несколько мастерских, в которых учащиеся осваивали ткацкое дело, искусство художников по тканям, искусство гравюры. Школа могла себе позволить принимать довольно много учащихся, например в 1926 году в ней училось более 50 человек. Она готовила учеников для работы на эмигрантских художественных предприятиях и для Дома моды Феликса Юсупова. Лучшие произведения учеников отбирались для продажи в лавке князя. Таким образом, в среде русских эмигрантов со временем, начиная от хозяина и кончая подмастерьем, создавалась новая социальная и профессиональная иерархия»[709].

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*