KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Научные и научно-популярные книги » История » Анна Антоновская - Время освежающего дождя (Великий Моурави - 3)

Анна Антоновская - Время освежающего дождя (Великий Моурави - 3)

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Анна Антоновская - Время освежающего дождя (Великий Моурави - 3)". Жанр: История издательство неизвестно, год неизвестен.
Перейти на страницу:

- Обсуждение с Московией медлительно, яко с клюкой тащиться. Царь Михаил и патриарх Филарет сочувствуют верному церкви Луарсабу. Но уже печатью скреплена их торговая дружба с шахом Аббасом. В Исфахан пошли караваны с мехами и другими товарами.

За купцами не преминут последовать послы, которые от имени царя Русии будут просить шаха Аббаса... Князья не дослушали, ропот прошел по палате:

- Доколе ждать? Караван может заблудиться в пустыне!

- Царя! Владыка, дай нам достойного царя!

- Богоравного!

Католикос вытянул жезл и в наступившей тишине потребовал клятвы подчиниться его выбору.

Князья осенили себя крестным знамением и сложили руки на груди в знак покорности. Бесстрастные глаза католикоса столкнулись с бесстрастными глазами Моурави. Владыка встал и сурово объявил царем абхазов, картвелов, ранов, кахов и сомехов, шаханша и ширванша, - богом посланным, юного Кайхосро, внука Мухран-батони.

Только теперь поняли князья, что Георгий Саакадзе обвел их вокруг своих жестких усов. "Шакал в шкуре барса! - свирепствовали владетели. - Кого он хочет обмануть своим спокойным лицом? Мухран-батони! Друг Саакадзе! Недаром они уже дважды за весну пировали у Русудан!.." Но разве из страха иметь царем Саакадзе они сами не обещали присягнуть хотя бы черту?.. Кстати о черте: уж не лучше ли получить в цари Георгия Саакадзе? Легче сбросить!.. Впрочем, можно еще поспорить!

- А почему не избрать царевича Вахтанга? - заговорил Цицишвили. - А чем плох царевич Арчил? Не он ли прославлен как первый охотник в грузинских землях? И разве мало царевичей Багратидов?

- Не мало, но желающих быть пешкой в игре Саакадзе в "сто забот" - ни одного, - шепнул старик Магаладзе своему соседу Квели Церетели.

"Безмозглый козел! - опасливо подумал Церетели. - Зарыл у себя в огороде чалму и притворяется верным сыном богородицы. Еще может испортить мне дружбу с Моурави".

Хмуро выслушал католикос предложение Цицишвили и повысил голос:

- А чем царевичи прославили себя в дни ниспосланных господом за грехи наши испытаний? Одни заперлись в Метехи, другие в неприступных замках, а третьи следили за ветром - куда он подует.

- Владыка, Мухран-батони даже не светлейшие! - почти простонал светлейший Липарит младший.

Старший упорно молчал, не в силах разобраться в своих чувствах.

- А где об этом сказано? - Трифилий добродушно прищурил глаза. - В древних гуджари церковь узрела другое! Преподобный отец Евстафий, воспомни Фому Неверующего и допусти князей перстами коснуться пергамента, донесшего слава творцу - до нас правду веков.

Отец Евстафий, благоговейно изгибаясь, вынес на середину палаты запыленный свиток со множеством печатей, свисающих на шелковых шнурах. Служки бесшумно поставили перед Евстафием аналой, и он молитвенно возложил на него свиток. Прикрыв ладонью рот, Евстафий глухо откашлялся и медленно начал:

- "Да прославится сущий, истинный, единый бог отец, от которого всё. Да благословится бог - первоначальное слово, премудрость, им же вся быша. Да воспевается божественный дух, в нем же всяческая..."

Князья напряженно слушали, стараясь вникнуть в смысл изрекаемого монахом текста.

- "...Подобно тому, как три человека имеют три лица и одно естество, которое походит только на самого себя и больше ни на что другое... Святая же троица есть равночастная - то есть три лица имеют одну равную часть; ни начала, ни времени, ни конца не имеют, ибо..."

Палавандишвили почувствовал нервное подергивание колена, точь-в-точь как во время проповедей в кафедральном соборе...

- "...одно от другого ни в чем не отличимо, только отец рождает, сын же рождается, а святой дух исходит! Отец - нерождаемый, поелику не родился от кого-либо, как и ум человеческий, ибо оный ниотколе не рождается; а сын и слово рождаемы, поелику рождены от отца, как и слово человеческое рождено от ума; а святой дух ни рождаем, ни нерождаем, ибо если бы был рождаем, то он был бы сыном; а если бы был нерождаем, то был бы отцом..."

Трифилий благодушно оглядывал князей, они незаметно переминались с ноги на ногу, тщетно стараясь скрыть зевоту... А Евстафий продолжал раскатывать бесконечный свиток:

- "...Искуситель вознамерился истребить имя царя в земле Иверской. Но бога, в троице почитаемого, мы, грешные есьмы, его милосердием держимся..."

Цицишвили насупился, он начинал задыхаться от приторной слюны: "Что мы - телята, из кож которых выделывается пергамент для подобных свитков?! Куда, в какой запутанный лес тащит нас на райском аркане коварный монах?"

Поглаживая клинообразную бороду, тбилели едва слышно спросил: "Может, преподобный Феодосий сегодня разделит со мной скромную трапезу?". А Евстафий все разматывал и разматывал свиток; слова его падали, как дождевые капли на камень:

- "...заступничеством и молитвою пречистой и преславной богородицы приснодевы Марии движемся и пребываем доныне промежду тремя львиными пастями..."

Мераб Магаладзе прикинул глазами свиток: слава троице - будто не больше трех аршин осталось! Но пусть хоть еще три дня хрипит монах, три князя Магаладзе, отец и два сына, благоговейно будут слушать. Не следует забывать - их владение не более чем в трех агаджа от Носте.

Вдруг князья насторожились. Евстафий повысил голос:

- "...с одной стороны Леки скверные, с другой стороны Перс, а с третьей Турок. Но бог наш, в троице воспеваемый и серафимами славимый, взирая на благочестивый и православный род Иверский, направил мысли премудрого главы церкви на ветвь царей грузинских, ведущих линию свою от воссиявшего великого Израиля. Во мраке времен и веков предки князей доблестных Мухран-батони, защищая мечом и щитом своим землю Иверскую, вели великую битву с хосроями и сапарами, Киром и Надиром, Лукуллом и Помпеем..."

"Шадиман, спаси нас!" - хотел выкрикнуть Церетели и выкрикнул:

- Спаси нас, владыка!

- Спаси от бесцарствия! - торопливо подхватил Тамаз Магаладзе.

- Хвала тебе, католикос! - шумно подхватил Зураб.

- От хвалы католикос живых хоронить начал... - шепнул Липарит князю Газнели.

Но старик, сдвинув густые, словно посеребренные брови, негодующе отмахнулся:

- Святой отец, прими мою сыновнюю покорность!

Тихо открылись двери. Послушники внесли зажженные светильники. На темных ликах ангелов заиграли блики. У стены продолжали неподвижно стоять церковные азнауры.

Вперед выступил Цицишвили, он заверял честью меча своего, что князья всегда верны клятве, но юный Кайхосро не искушен в делах царства. Он не в силах укрепить размытые кровавым ливнем стены замков - столпов Картли, не в силах воплотить в жизнь чаяния князей. Кайхосро благороден, но слишком юн.

- Юн? - удивился Моурави. - А разве Давид Строитель не взошел на престол шестнадцати лет? И разве при нем не укрепился костяк царства? А разве тяжелое бремя венца не легло на нежные плечи юной Тамар? И не она ли довела до ослепительного блеска Грузию? А русийский царь, ныне царствующий, благословенный Михаил, шестнадцати лет возведен благоразумными боярами на высокий престол Русии!.. Что?.. За него правит патриарх Филарет милостивый? Но и Картли не обеднела разумными мужами.

Князья тревожно посмотрели на католикоса, на властное лицо Саакадзе... Кто из двух будет Филаретом?

Скрытое недовольство возмутило Шалву Ксанского:

- Разве мы не поклялись подчиниться воле владыки?

Католикос властно стукнул жезлом:

- Великое и тяжелое дело лежит на вас. Из любви к Христу поразмыслите до восхода небесного светила обо всем здесь сказанном. Да осенит вас разумною мыслью творец. Вы - поборники царства, и за вами - решающее слово.

Осенив крестным знамением палату, католикос вышел. За ним почтительно последовал Саакадзе.

В белой квадратной башне Метехи, после короткого отдыха и торопливой еды, собрались князья. Они безучастным взором скользили по царской затейливой утвари, сверкающей в глубине ниш, не чувствовали под ногами шелковистого ковра, не слышали шума Куры, бьющейся под скалой.

Кроме Газнели и Шалвы Ксанского, все опасались воцарения Мухран-батони. Друзья Саакадзе - страшное дело! Гнев и уныние охватили владетелей. Хмурился и Зураб: род Эристави не менее прославлен, но он, Зураб, никогда не пойдет против Саакадзе. Да и неразумно. Моурави принял решение - значит, не отступит. И католикос ради престижа своего не изменит задуманное. Зачем же быть смешным?

Зураб резко прервал князей:

- С кем спорить хотите, доблестные? Саакадзе крикнет: "Э-хэ, грузины!", и полчища плебеев схватят оружие и ринутся на ваши замки. Католикос крикнет! "Церковь в опасности!", и монахи, подобрав рясы, начнут избивать вас крестами.

- Тем более, что право Мухран-батони на картлийский престол доказано, добавил Эристави Ксанский.

- Если трудолюбивый книжник Евстафий еще поусердствует во славу владыки неба, он может из древних гробниц извлечь истину из истин: не только династия Багратидов ведет свой род от побочного сына иудейского царя пророка Давида и жены его Урии, но и Мухран-батони, - усмехнулся Липарит в свисающие усы.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*