Узник страсти - Хейер Джорджетт
Однако выяснилось, что Коут еще не проехал. Впрочем, через несколько минут он показался из-за поворота и, ведя коня быстрой рысью, приблизился к сторожке. Джон отправил открывать ворота Бена, после чего Джозеф выждал еще немного, а затем вскочил в седло и поехал в поместье вслед за Коутом.
Сжалившись над мальчиком, капитан освободил его от повинности и отпустил на поиски приключений с уже поджидавшими Бена приятелями, лишь порекомендовав ему сначала набить живот обедом. Поскольку миссис Скеффлинг приготовила им ароматное рагу, до сих пор медленно булькающее на полке в камине, Бен решил прислушаться к совету Джона. Он попытался разговорить капитана, но понял, что тот его не слушает. Отец с помощью тумаков научил мальчика не навязывать свою болтовню тем, кто не склонен к ней прислушиваться, поэтому Бен тут же умолк. С умопомрачительной скоростью заглотнув огромную миску рагу, он выскользнул из сторожки, прежде чем его покровитель по обыкновению всех взрослых не передумал и не поручил ему очередное скучное задание.
Капитан неспешно закончил свой собственный обед и, продолжая обдумывать стоящую перед ним проблему, вымыл посуду. Он уже вытирал руки полотенцем, когда в его сознание вторгся чей-то властный голос:
– Ворота! Ворота! Эй!
Джон быстро повернул голову. Зов повторился снова, еще настойчивее. Отбросив полотенце, капитан вышел на дорогу.
Перед сторожкой стоял спортивный экипаж, запряженный парой гнедых лошадей. Лошади немного взмокли, а их ноги были забрызганы грязью, как и колеса экипажа. Тем не менее весь выезд выглядел очень элегантно, и джентльмен, сжимающий поводья в затянутой в перчатку руке, мог бы послужить воплощением скрупулезности.
Его облачение до малейших деталей соответствовало намерению путешествовать по проселочным дорогам, и лишь изысканный покрой сюртука и бриджей, а также до блеска начищенные ботфорты привлекали внимание к персоне джентльмена. Он был одет в строгий серый жилет, накрахмаленные уголки воротничка никак нельзя было назвать щегольски высокими, а шейный платок был завязан на изящный, но не вызывающе пышный узел. Бобровая шляпа того же сдержанного оттенка, что и жилет, под небольшим углом возвышалась на блестящих, тщательно уложенных локонах. На свободном сиденье рядом с этим удивительным возницей лежало очень длинное и широкое пальто, снабженное множеством пелерин. При появлении капитана на крыльце сторожки он переложил вожжи в другую руку, теперь сжимающую хлыст, и, нащупав на груди монокль на черной ленте, поднял его к глазу.
Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Светловолосый гигант в кожаных бриджах, жилете и грубой сорочке с распахнутым воротом как зачарованный уставился на возницу. Что касается модника, то он разглядывал привратника с головы до ног, и черты его лица все сильнее искажала тревога.
– О господи! – еле слышно пробормотал он.
– Баб! – воскликнул капитан. – Какого черта?..
– Дорогой мой мальчик, ты читаешь мои мысли! Какого черта?.. – откликнулся мистер Баббакомб.
– Что ты здесь делаешь, дьявол тебя побери? – поинтересовался капитан.
– Просто пытаюсь понять, что тут, собственно, происходит, мой дорогой мальчик! – неопределенно помахав в воздухе моноклем, отозвался мистер Баббакомб, а совсем недавно капитан десятого гусарского полка. – Что проку злиться, Джек? Черт бы тебя побрал, зачем же ты пишешь мне загадочные письма, если не хочешь, чтобы я приехал и собственными глазами увидел, что ты тут затеял?
– Вот черт! – отозвался Джон, пожимая ему руку. – Как же я сразу об этом не подумал, любопытный бездельник! Ты и мои вещи привез?
Мистер Баббакомб приподнял свое пальто, под которым обнаружился объемный сверток. С явным отвращением ткнув в сверток пальцем, он произнес:
– Забирай! Если бы тут было место и для твоих сумок, а не только для моих чемоданов, я привез бы их тоже! Нам пришлось сломать замки! Представь себе, ключей у меня не оказалось!
– О, это не имеет значения! – заявил Джон, который сгреб сверток в охапку и сунул его под мышку. – Но как насчет твоих чемоданов? Я что-то их не вижу!
– Ну конечно! Я оставил их в гостинице!
– В какой гостинице?
– Да тут поблизости, в маленькой такой. Я не помню, как она называется, но ты должен ее знать! Черт побери, до нее отсюда не больше мили!
– В «Синем кабане»? – воскликнул Джон. – Этого не может быть!
– Всего на одну ночь, – успокоил его мистер Баббакомб. – Она показалась мне довольно уютной. А что с ней не так?
– Баб, ты обо мне там спрашивал?
– В этом не было необходимости. Дело в том, Джек, что я услышал о тебе задолго до этой деревни, потому что на этих дорогах толку от моей карты никакого и мне ничего не оставалось, кроме как спрашивать дорогу. Нет, я не проронил о тебе ни слова, но у меня сложилось впечатление, что в этих местах невозможно упомянуть Кроуфордские ворота без того, чтобы тут же не выслушать рассказ о странном новом привратнике размером с гору. Что касается трактирщика в этом твоем «Синем кабане», то он, похоже, догадался, что мне нужен ты, как только я произнес слово «ворота».
– О господи! – выдохнул Джон. – Ну да ладно, об этом уже, наверное, знает вся деревня, тут уж ничего не поделать! Я чертовски рад тебя видеть, старина, однако завтра тебе придется проваливать! Не годится, чтобы кое-какие ребята прослышали о твоем появлении.
– Завтра мне придется сделать что? – в полном недоумении переспросил мистер Баббакомб.
– Проваливать! Сматываться! Чесать отсюда! – уточнил Джон, искрящимися от смеха глазами глядя на приятеля. – Выражаясь твоим собственным вычурным языком, покидать эти места!
– Да уж, я хорошо знаю твою любовь к подобным забавам! – сурово заключил мистер Баббакомб. – Хотя мне действительно придется завтра покинуть тебя, потому что я не взял с собой Фокерби. Поэтому мне пришлось лично следить за тем, как конюх в гостинице, в которой я вчера ночевал, чистит вот этих ребят. А утром мне пришлось стоять над коридорным, и все равно сапоги не блестят, так как должны блестеть мои ботфорты! Все это чертовски утомительно! Где мне можно поставить коней? Не могу же я разговаривать с тобой посреди дороги!
– Здесь их поставить негде. Придется ехать обратно в «Синий кабан».
– Но я хочу поговорить с тобой! – возразил мистер Баббакомб.
– Конечно, однако ты же сам видишь, что здесь нет места для брички, не говоря уже о паре лошадей! Обратно тебе придется прийти пешком. Тут немногим больше мили! О черт, подвода! Имей в виду, Баб, что ты заблудился! – прошептал он и уже громче добавил: – Нет, сэр, вы должны были повернуть направо, не доезжая до деревни! – С этими словами капитан отвернулся от приятеля и направился в сторожку за квитанциями.
Мистер Баббакомб застыл, как будто впал в транс, прислушиваясь к разговору, из которого он узнал, что его эксцентричный друг, судя по всему, подменяет на воротах кого-то по имени Брин. Похоже, возницу очень удивило то, что этот человек до сих пор не вернулся. Затем мистер Баббакомб удивился еще больше, узнав, что мистер Брин – кузен Джона. Не успели ворота закрыться за подводой и любопытным возницей, как джентльмен воскликнул:
– Ну, ты и махинатор, Джек! А теперь хватит болтать ерунду и расскажи мне, какого черта ты тут делаешь!
– Обязательно расскажу! – улыбаясь до ушей, отозвался Джон, – но сначала убери отсюда этот свой модный выезд! [10] Раз уж Сопворти – это хозяин гостиницы – знает, что ты приехал ко мне, то можешь одолжить у него лошадь. Ее я поставлю в курятник.
– Джек! – изумленно пробормотал мистер Баббакомб. – Ты и свою собственную лошадь держишь в каком-то убогом курятнике?
– Нет, нет, мой конь стоит вон там, в приличном стойле! А теперь уезжай, Баб! – Наблюдая за тем, как мистер Баббакомб разворачивает свою бричку, капитан Стейпл что-то вспомнил и снова окликнул друга: – Погоди, Баб! Вряд ли ты его, конечно, увидишь, но вдруг встретишь в «Синем кабане» парня по имени Стогамбер, будь с ним начеку! Сегодня утром он слег в постель с разбитой головой и ножевой раной в плече, но если он узнает о том, что в гостинице остановился такой непревзойденный путешественник, как ты, то ему это сразу покажется подозрительным и, скорее всего, он покинет свою постель, чтобы выяснить, что тебе здесь понадобилось. Будет лучше, если ты сообщишь ему, что приехал навестить сэра Питера Сторневея, поместье которого находится неподалеку. Но прибыв сюда, ты узнал, что он очень болен, и решил не нарушать покой семьи. Не забудь – Сторневей из поместья Келландс! Стогамбер – это раннер с Бау-стрит, но он не знает, что я раскусил его.