Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт
![Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт](/uploads/posts/books/288758/288758.jpg)
Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт краткое содержание
XIX век, Англия. Юная Джудит – наследница огромного состояния, но до ее совершеннолетия управлять им будет опекун, загадочный мистер Уорт. Чтобы познакомиться с ним, девушка отправляется в Лондон. По пути судьба сводит ее с дерзким незнакомцем, который рискнул сорвать поцелуй с ее губ… Каково же было ее изумление и негодование, когда, встретившись с графом Уортом, Джудит узнала в нем вчерашнего наглеца!
Джоржетт Хейер
Роковой поцелуй
© Georgette Heyer, 1935
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2014
Глава 1
Ньюарк остался позади, и карета, запряженная четверкой лошадей, покатила по ничем не примечательной равнине. Мисс Тавернер, отведя взгляд от однообразного ландшафта, обратилась к своему спутнику, светловолосому юноше, небрежно разлегшемуся на сиденье в углу кареты и уткнувшемуся сонным взглядом в спину форейтора, сидевшего впереди.
– Как это невыразимо скучно – сидеть столько часов без движения! – заметила она. – Когда мы будем в Грантеме [1], Перри?
Ее брат зевнул в ответ.
– Проклятие, откуда мне знать? Это ведь тебе приспичило поехать в Лондон.
Мисс Тавернер никак не отреагировала на его реплику и, взяв в руки лежавший на сиденье рядом с ней «Справочник путешественника» [2], принялась перелистывать страницы. Молодой сэр Перегрин, зевнув еще разок, заметил, что новая пара коренников, которых им предложили в Ньюарке, – крепкие, выносливые лошадки, выгодно отличавшиеся от прежних, страдавших одышкой.
Мисс Тавернер, уже увлеченная изучением своего «Справочника», согласилась с братом, не отрывая глаз от страницы, напечатанной убористым шрифтом.
Она была славной молодой женщиной, чуть выше среднего роста, за последние четыре года привыкшей к тому, что ее называют исключительно привлекательной. Собственная красота, правда, не вызывала у нее особого восхищения, поскольку, по ее мнению, относилась к тому типу, который она была склонна презирать. Будь на то ее воля, мисс Тавернер предпочла бы иметь черные волосы; золотистый же цвет собственных локонов представлялся ей скучным и обыденным. К счастью, брови и ресницы у нее были темными, а взгляд ярко-синих глаз (совсем как у фарфоровой куклы, как она однажды презрительно сказала брату) отличался прямотой и выразительностью, что придавало изрядную решительность ее лицу. Невнимательному наблюдателю она могла показаться одной из многочисленных пустоголовых красоток, но уже при повторном взгляде на нее он бы обязательно подметил несомненный ум в ее глазах и упрямую складку в уголках губ.
Она была аккуратно, хотя и не в соответствии с последней модой, одета в простое закрытое платье из французского батиста, отороченное кружевами у горла. На плечи была накинута мантилья из тафты. Дамская плетеная шляпка с бархатной лентой в полоску очаровательно обрамляла ее личико, а на руках красовались светло-коричневые йоркские перчатки [3], туго застегнутые на пуговички у тонких запястий.
Перегрин, возобновивший сонное созерцание спины форейтора, очень походил на нее. Хотя волосы его можно было назвать, скорее, каштановыми, а глаза не отличались столь пронзительной синевой, в нем безошибочно угадывался ее брат. Он был на год младше мисс Тавернер и, вследствие то ли привычки, то ли беззаботности, неизменно позволял ей поступать так, как она полагала нужным.
– От Ньюарка до Грантема четырнадцать миль, – заявила мисс Тавернер, наконец-то оторвав взгляд от своего «Справочника». – Я и представить себе не могла, что это так далеко. – И она вновь склонилась над книгой. – Здесь написано – имею в виду «Путеводитель развлечений» Кирсли, который ты купил мне в Скарборо, – это «…аккуратный и густонаселенный городок на реке Уитем. Считается, что в старину он был римским военным лагерем, судя по развалинам замка, обнаруженным в ходе раскопок». Пожалуй, Перри, я бы не отказалась взглянуть на него внимательнее, конечно, если у нас будет время.
– О боже, для меня все развалины выглядят одинаково! – возразил сэр Перегрин, глубоко засовывая руки в карманы своих молескиновых штанов. – Вот что я тебе скажу, Джудит: если ты намерена глазеть на все за́мки, которые попадутся нам по пути, то до Лондона мы доберемся не раньше, чем через неделю. Я предлагаю ехать вперед без остановки.
– Очень хорошо, – сдалась мисс Тавернер, захлопывая «Справочник путешественника» и кладя его на сиденье рядом с собой. – В таком случае мы закажем ранний завтрак в «Георге», а ты скажешь им, в котором часу, по твоему разумению, должны быть заложены лошади.
– Я полагал, мы остановимся в «Ангеле», – протянул сэр Перегрин.
– Нет, – решительно ответила его сестра. – Ты забыл, сколь нелицеприятно отзывались Минсмены об удобствах, предложенных им в этой, с позволения сказать, гостинице. Мы остановимся в «Георге», и я уже написала им, чтобы они подготовили комнаты к нашему приезду, поскольку миссис Минсмен поведала мне о том ужасе, в который пришла, когда ей предложили подняться на целых два этажа в жалкую комнатку задней части дома.
Сэр Перегрин, повернувшись в сторону сестры, весело улыбнулся во весь рот.
– Не думаю, что им удастся отделаться от тебя, подсунув комнатку в задней части, Джу.
– Ни в коем случае, – отрезала мисс Тавернер, но смешинки в глазах странным образом противоречили суровости ее тона.
– Да уж, нисколько не сомневаюсь в этом, – задумчиво протянул Перегрин. – Но вот чего я жду с нетерпением, любовь моя, так это собственными глазами увидеть, как ты справишься со стариком.
По лицу мисс Тавернер промелькнула тень некоторой неуверенности.
– Я ведь нашла общий язык с папой, Перри, не так ли? Ах, только бы лорд Уорт не страдал подагрой! По-моему, папа становился невыносимым, лишь когда у него случался очередной приступ.
– Все старики без исключения страдают подагрой, – сообщил ей Перегрин.
Мисс Тавернер вздохнула, признавая справедливость этого утверждения.
– Полагаю, – добавил Перегрин, – он просто не хочет, чтобы мы приезжали в город. Кстати, на сей счет он выразился совершенно недвусмысленно – разве нет?
Мисс Тавернер, развязав завязки своего ридикюля, порылась в нем, извлекла на свет божий тоненькую пачку писем и развернула одно из них.
– «… Лорд Уорт свидетельствует свое почтение сэру Перегрину и мисс Тавернер и полагает, что с их стороны было бы неразумно обрекать себя на тяготы поездки в Лондон в эту пору года. Его светлость почтет за честь нанести им визит в Йоркшире, когда ему случится в следующий раз побывать на Севере». Это, – заключила мисс Тавернер, – было написано три месяца назад – можешь сам взглянуть на дату, Перри: 29 июня 1811 года, – и даже не его собственной рукой. Я уверена, писал его секретарь или один из этих ужасных стряпчих. Готова держать пари, лорд Уорт начисто позабыл о нашем существовании, поскольку все договоренности о деньгах, которые мы должны получить, устраивали именно стряпчие, и, как только возникает какой-либо вопрос, к нам обращаются именно они. Таким образом, если он не желает, чтобы мы приезжали в Лондон, то сам виноват в том, что не сделал ни малейшей попытки повидаться с нами или дать нам знать, как мы должны поступить. Полагаю, он проявил себя никудышным опекуном. Какая жалость, что отец не назначил на эту должность кого-либо из наших друзей в Йоркшире, кого-нибудь, с кем мы, по крайней мере, знакомы. Очень неприятно оказаться под опекой совершенно чужого человека.
– Что ж, лорд Уорт не желает брать на себя труд распоряжаться нашими жизнями, и тем лучше, – заявил Перегрин. – Ты намерена блеснуть в обществе, да и я, сдается мне, найду массу развлечений по своему вкусу, если сварливый старикан не будет путаться у нас под ногами.
– Пожалуй, – с некоторым сомнением протянула мисс Тавернер. – Но хотя бы из чистой вежливости мы обязаны испросить у него разрешения на то, чтобы поселиться в Лондоне. От всей души надеюсь – он не настроен против нас и не сочтет это грубостью с нашей стороны; не исключено, лорд Уорт предпочел бы, чтобы опекуном был назначен мой дядя, а не он сам. Должно быть, это показалось ему чрезвычайно странным. Мы с тобой оказались в щекотливом положении, Перри.