Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Месяцами я отгонял от себя любые грязные, непристойные мысли, связанные с нашей близостью. Первые дни после операции она мучилась от сильных болей в спине — и я проклинал себя за то, что никак не мог ей помочь и забрать эту боль себе.

А что в итоге?

Теперь я вовсе готов был застрелить себя. Я надругался над своим ангелом. Надругался над своим хрупким цветком, когда она едва закончила свой первый курс реабилитации.

Именно сейчас.

Именно сейчас мне нужно было не сдержаться и показать ей, какой я неуравновешенный придурок.

Количество крови, смешавшееся с водой и пеной во время нашего совместного принятия душа, меня просто убило.

Но самое главное...

Самое главное и ужасное — в моменте занятия любовью я искренне считал, что сдерживаюсь.

Включив холодную воду, умылся, чтобы немного привести разум в порядок. С какой бы ненавистью я себя ни проклинал за произошедшее, всё равно не могу отказать в удовольствии вернуться в спальню и остаток ночи наблюдать за тем, как она мирно посапывает. После того, что я с ней сделал. Мило свернувшись калачиком на моей огромной постели, что делало её крошечную фигурку ещё меньше.

Я улыбнулся, вспоминая, что сейчас Ася намного лучше чувствует ноги и может двигать ими. Особенно большой рывок она сделала в последнюю неделю — что заставило мою тревожность и волнение возрасти до пика. Эта хрупкая девушка требовала от себя слишком многого.

И меня это убивало.

Да, она всё ещё не могла ходить — пока что ноги не удерживали на себе тело, но это был всего лишь первый курс терапии.

Правда, чем бы ни закончилась реабилитация, я буду рад любому исходу. Потому что мне действительно было наплевать, может она ходить или нет. Но мне не наплевать на радость, которую она испытывает от своих маленьких побед, ведущих её к конечной цели.

Я вытер лицо полотенцем и пошёл обратно в спальню, в которой, к моему удивлению, горел свет. Мне послышались звуки — и уже спустя мгновение я понял, что Ася включила плазменный телевизор, висящий на стене.

— И почему мы не спим? — спросил я, в считанные секунды разрушая расстояние между нами. Усевшись на край кровати, я взял Асю подмышками и посадил к себе на колени.

— А ты почему не в постели? Переспал со мной и слинял? — с усмешкой спросила она, заставив меня не то чтобы удивиться — я опешил настолько, что моя челюсть уже готовилась отвиснуть.

— Эта шутка — ещё одна причина для твоей порки.

— Ты постоянно только обещаешь, — Ася лукаво улыбалась. Я был бы не против устроить её сладкой заднице порку. Хотя лицемерю. Не против? Я изнемогал от желания сделать это.

— Не после того, как я заставил тебя истекать кровью.

— Снова будешь ругать себя?

— Лучше если бы ты отругала меня.

— Этого не будет. Потому что ты сделал меня самой счастливой, Дамиан. Ты всегда делаешь меня такой, — призналась Ася, и я уткнулся в нежную шею. Мне хотелось просидеть вот так всю ночь — держа её на своих коленях, зарываясь в её ключицы и сжимая её тонкую талию. — Я всё чаще стараюсь убедить себя в том, что всё это происходит со мной наяву. Что ты настоящий.

— Я самый настоящий, — прохрипел я, не отрываясь от её молочной кожи.

— Я знаю.

Ася опустила голову, коснувшись подбородком моей макушки. Её крохотные ручки вцепились в мои волосы — и в этот момент я смог поверить, что мой ангел жаждал меня точно так же, как и я её.

— И весь для тебя.

— Всё-таки так сложно поверить.

— Поверь, малыш. Сейчас, или в нашу первую брачную ночь, или в свадебном путешествии — ты обязательно поверишь.

Пришлось оторваться от её шеи, затягивающей меня словно зыбкий песок. Её чистые серые глаза смотрели на меня с ноткой надежды, которую я собирался оправдать.

— Теперь перейдём к одному неприятному вопросу, — начал я, внезапно вспомнив, о чём хотел поговорить с ней ещё до того, как разложил её чуть ли не на кухонном столе.

— Какому? — милые брови нахмурились. Кукольные глаза выдавали недоумение.

— Почему с моей карты не списываются средства?

Пару недель назад я дал Асе одну из моих карт. До сих пор не в состоянии забыть её робкую реакцию, сопровождающуюся ярко-красным оттенком на щеках.

— Мне особо и некуда тратить, Дамиан. Тем более последние два месяца, когда я большую часть времени провожу на реабилитации.

— И всё же вы ходили по торговым центрам вместе с Элиной и Софией.

— Я расплатилась родительской карточкой, — в оправдание сказала она.

— Ты будешь расплачиваться моей картой. Ты меня услышала?

— А если нет?

— Да, Ася, — парировал я, крепко впиваясь пальцами в её талию. — Как самая настоящая умница, ты будешь тратить мои деньги всю жизнь.

— Никогда бы не подумала, что кто-то будет меня уговаривать тратить его деньги, — с хохотом заявила она.

Этот забавный смех мог осветить собою каждый тёмный уголок этого мира — не говоря уже о моей душе.

— Кстати, я забыла тебе сказать. У нас уже начинаются семинары. Так как пока первый курс реабилитации закончен, я хотела поехать в понедельник в университет и посидеть на парах.

Первый месяц занятий состоял в основном из лекций, поэтому Ася почти ни разу не посещала университет — всё её внимание было сосредоточено на реабилитации. Несмотря на то, что её усердная работа не давала покоя, меня вполне устраивало, что в её поле зрения не попадали самоуверенные малолетние сопляки.

— Как насчёт того, чтобы моя маленькая первокурсница не появлялась там до конца года?

— И как мне сдавать сессию, в таком случае? Я и так была на лекциях два раза за весь сентябрь. Преподаватели, конечно, входят в моё положение, но садится им на голову тоже не хочется. Такими темпами у меня даже допусков к зачётам не будет.

— Я позабочусь о том, чтобы ты была отличницей.

— Ты что, намекаешь на взятки? — её глаза округлились.

— Вовсе не намекаю, малыш.

— Нет, Дамиан, я хочу учиться. Несмотря на то, что сейчас это получается не очень хорошо... — она прикусила нижнюю губу, от которой я не мог отвести взгляд какое-то время. — Мы даже думали взять академический отпуск на этот год, чтобы потом наверстать упущенное.

— Академический отпуск? Я против.

— Почему это?

— Один лишний год всякие мудаки будут глазеть на тебя.

Ася отпустила мою шею и негодующе скрестила руки на груди. После душа я переодел её в одну из своих домашних футболок (по длине больше походившую на платье), поэтому её вид был безумно забавным. Она была похожа на крошечного котёнка, запутавшегося в метрах ткани.

— Знаешь, ходу твоих мыслей каждый раз удаётся меня удивить.

— В хорошем или плохом смысле?

— В смысле — откуда в тебе столько ревности?!

— Ты мне скажи.

— Я?

— Это ведь ты делаешь со мной вещи, из-за которых я становлюсь не вполне адекватным.

— Вспоминая некоторые моменты, я бы даже сказала — вполне неадекватным, — хихикнула она, когда я чуть приподнял её маленькое тело на руках и раздвинул ноги, заставив оседлать меня.

Мои ладони машинально залезли под майку и дотронулись до мягких ягодиц.

— Только не говори, что ты готов снова.

— Я не монстр. Больше никакого секса.

— Нет, он всё-таки будет. Просто не сейчас.

— И не в ближайшие дни, — добавил я.

— А вот с этим я поспорю.

— Никаких споров, Ася. Мне нужно пережить то, что я с тобой сделал.

— Опять, — она закатила глаза, оставив поцелуй на моей покрытой щетиной щеке. Он был лёгким, невинным, воздушным. Но при этом опьяняющим, требовательным, обжигающим.

Потом она поцеловала мой подбородок, тем самым напрочь одурманив меня.

— Решила подразнить меня?

— Пытаюсь объяснить, что вряд ли продержусь без секса две недели, находясь в одной квартире с мужчиной моей мечты.

— Куда делся мой невинный цветочек?

— Ты мне скажи. Это ведь ты делаешь меня такой.

Как мастерски она продублировала мою фразу.