Горничная (ЛП) - Энн Джуэл Э.

Я прочищаю горло.

— Ну, презервативы — хорошая идея, если ты, э-э, думаешь, что они понадобятся.

Кэмерон переводит взгляд на меня.

— Ты же знаешь, что презервативы можно купить и до восемнадцати, верно?

Я это знаю. А еще я знаю, что Кэмерон стоит в моем гараже и ведет этот разговор со мной только потому, что мы с Элис не пользовались презервативами.

— Я знаю, что иногда ты думаешь, что они не понадобятся… пока не понадобятся. И я знаю, что очень трудно остановиться, когда доходишь до той самой точки…

— Чувак, серьезно. У меня есть презервативы.

Я энергично киваю.

— Ага. Отлично. Так вот… это называется токарный станок.

Кэмерон проторчал в гараже вместе со мной больше двух часов. К тому времени, как я вошел в дом, девочки уже были в постелях, а Элис наносила последние штрихи на торт к шестнадцатилетию Кэмерона. В гостиной с проигрывателя моего деда тихо звучала песня «Мне остается только мечтать» группы The Everly Brothers.

— Я отправила фото торта Роуз. Она в полном восторге и уверена, что Кэму он тоже понравится.

Я облокотился предплечьями на стойку.

— Милая, это что, съедобные футбольные мячи?

— Да. Я сделала мастику: сначала скатала большие белые шарики, а потом прикрепила к ним маленькие черные и белые, чтобы получился узор футбольного мяча, а потом аккуратно прокатала всё это, чтобы шарики слегка сплющились и соединились. Круто, правда?

В моей жене всё круто, всё чудесно, великолепно и восхитительно.

— Он идеален. Хочешь знать, что не идеально?

Она поднимает взгляд, морща нос и улыбаясь.

— Что?

Я опускаю голову, пряча лицо в плечах.

— Кэмерон попросил у меня совета, как пригласить девушку на свидание, а я всё запорол. Сморозил какую-то глупость, потом как-то съехал на разговор о презервативах, который становился всё более неловким, пока я просто не сбежал.

Элис хихикает.

— Оу, я даже ревную, что это тебе достался разговор «про это».

Я резко вскидываю голову.

— Ревнуешь? Детка, тут нечему завидовать. Честно говоря, мне кажется, лучший способ воспитания — это позволить кому-то другому делать всю грязную работу, а самим жить по соседству, быть чем-то вроде бабушки с дедушкой, которые могут их побаловать, а потом сдать обратно. Нам правда стоит спросить у Роуз и Джонатана, не хотят ли они растить Мию и Софи.

— Прекрати! — она смеется, вытирая руки, а затем несет готовый торт к холодильнику. — Знаешь, что тебе нужно?

— Уроки того, как выглядеть крутым в глазах шестнадцатилетнего подростка?

— Мёрф, тебе нужно быть крутым только в моих глазах. — Она достает из холодильника что-то, завернутое в крафтовую бумагу, пододвигает свою любимую чугунную сковороду на ближнюю конфорку и зажигает огонь.

Масло.

Чеснок.

Розмарин.

Соль и перец.

Как только сковорода нагревается, она бросает туда стейк, чтобы обжарить его. Не помню, когда в последний раз она готовила стейк в девять вечера.

— Тебе нужно немного этого, — она чуть убавляет огонь, — и немного этого. — Она протягивает мне руку. — У меня осталось одно свободное место на танец.

Я ухмыляюсь, убираю одну руку за спину и, отвесив медленный поклон, предлагаю ей другую.

Когда она принимает приглашение, я рывком притягиваю ее к себе, отчего она ахает.

— Я сегодня видела Хантера Моррисона, — говорит она.

— О? — я вскидываю брови, пока мы покачиваемся в такт музыке.

— Он был в парке. Похоже, увлекся рисованием — делал набросок дерева.

— А Веры не было?

Она качает головой.

— Вера в Нью-Йорке, сидит с внучкой, пока Блэр открывает вторую галерею вместе с мужем. Это мог бы быть ты.

— Хм… — я кривлю губы. — Душная жизнь в Нью-Йорке или ежедневный секс с моей горничной в уединенном месте у озера сразу после обеда.

Элис смеется.

— Не каждый день. У девочек по средам сокращенные уроки в школе. — Она игриво проводит рукой по моей шее и смотрит на мои губы.

Я склоняю голову, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— И я тебя люблю.

Я снова пытаюсь ее поцеловать. Она опять отстраняется.

— Ты должен сказать: «Привет».

Мы поворачиваем головы на тихий голосок. Софи выглядывает из-за угла.

— Скажи это, и мамочка тебя поцелует.

— Почему вы еще не в кроватях? — спрашивает Элис.

— Потому что я слишком рада завтрашней вечеринке Кэма. — Она втискивается между нами, наступая мне на ноги — как раньше делала ее мама, и обнимает меня за ноги.

Мы превращаемся в «бутерброд» из Софи и продолжаем покачиваться в такт музыке.

— Скажи это, папочка, — шепчет она.

Я обхватываю лицо Элис ладонями и замираю, когда мои губы касаются ее губ, потому что знаю, как наши девочки любят видеть нашу нежность.

— Ска-жи. Э-то. — Шепот Софи переходит в шипение.

Элис улыбается.

— Привет, — шепчу я и прижимаюсь губами к ее губам.