Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел

— Сложно объяснить, — беру её руку и переплетаю наши пальцы. — Даже себе. Я всегда играл по правилам отца: жил своей жизнью в Уиттморе, но выполнял его требования дома. Но сейчас что-то изменилось. Может, дело в скором выпуске и понимании, что меня навсегда засосёт в ту жизнь. Или в обручальном кольце Шелби, она слишком молода для таких решений, — качаю головой, ненавидя, что её жизнь расписана ещё чётче моей. — Раньше всё казалось далёким, а теперь… слишком близким.

— Ты говорил с ним об этом?

— С Преподобным не говорят. Для него это не план, Ти, а судьба. Вся моя жизнь, даже хоккей и татухи, чёрт, — провожу рукой по волосам, — да, наверное, даже девчонки — всё ради того, чтобы я в итоге вернулся и встал рядом с ним.

Надя отводит взгляд.

— Это огромный груз.

Поднимаю её подбородок пальцами.

— Теперь ещё тяжелее, потому что мы только начали, а я, блядь, не хочу тебя отпускать.

Целую её, наслаждаясь теплом её губ, тем, как она открывается мне. Её руки забираются под футболку, прохладные пальцы скользят по горячей коже.

— У тебя такие мягкие руки, — провожу языком по её губам.

В ответ она опускает ладонь ниже, играет с линией волос, уходящей под пояс. Я стону, живот сжимается, а член пытается прорвать джинсы. Отрываюсь, переводя дух, и прижимаюсь лбом к её лбу.

— Я позвал тебя ради тако, а не ради целовашек.

— Целовашки хорошо снимают стресс, — она расстёгивает мои джинсы, и её рука скользит под пояс белья, обхватывая мой стояк. — И не говори, что не возбуждён.

— Я всегда возбуждён рядом с тобой, — она двигает рукой, и по спине пробегает дрожь. Откидываюсь на стуле, смотря на неё. — Господи, девочка, ты что, пытаешься меня прикончить?

Она ухмыляется.

— Просто хочу доставить удовольствие.

— Ты всегда его доставляешь, — мой мозг в тумане, я готов затащить её на колени, но она сама опускается передо мной на пол.

— Над, давай, вставай.

— Нет.

Челюсть напрягается. Война между разумом и телом. Я не давил на неё в этом плане: никаких минетов, никаких игр с грудью, ничего, что могло бы выглядеть будто я ее использовую. Ей и так этого хватило на всю жизнь.

Но, чёрт, я хочу увидеть, как её губы обхватывают меня.

— Акс, мы заботимся друг о друге. А сейчас я хочу позаботиться о тебе.

Я сглатываю, касаюсь её подбородка и провожу большим пальцем по её пухлой нижней губе.

— Безопасная зона, да?

— Для нас обоих.

И тут до меня доходит разница. Всё происходит на её условиях. Откидываюсь на стуле, касаясь её щеки, пока она тянется ко мне, скользит руками по животу, ощупывает мышцы, затем опускается ниже, к напряжённому стволу.

Она втискивается между моих ног, обхватывает основание члена, наклоняется и дразнит меня, касаясь головки кончиком языка, прежде чем отстраниться.

— Блядь, — шепчу я, сдерживая рывок бёдер. — Я знал, что ты опасна.

Она поднимает на меня свои карие глаза и говорит:

— Мне нравится твой член, — прежде чем сладко округлить губы и принять его в рот.

Я стону от ощущения её влажного, горячего рта. Ладно, любой минет — это кайф, но этот… Он усиливается дрожью в животе, стуком сердца. Девчонкой на коленях. Всё, что делает Надя, — лучшее.

Лучше всего.

Быстро становится ясно, что она не новичок. Многих парней это смутило бы, но мне нравится её опыт. Она без колебаний берёт глубже, водит языком по головке, мурлыча. Я уже задыхаюсь, едва сдерживаясь. Впиваюсь пальцами в её волосы, пытаясь контролировать себя.

— Дорогая, — сжимаю пряди. — Ты так классно берёшь его.

— М-м-м, — она мурлычет в ответ.

— Могу ли трахнуть твой ротик?

Она поднимает на меня взгляд, грудь тяжело вздымается, соски твёрдые под свитером. Губы блестят, когда она выдыхает.

— Да.

Я вскакиваю со стула, возвышаясь над ней, подчёркивая наши размеры. Придерживаю её за голову, входя в неровном ритме.

— Ты просто блядь лучшая, — подбадриваю, но затем она берёт мои яйца в ладонь, и перед глазами вспыхивает белый свет.

— Чёртов ад, — когда мне кажется, что глубже уже некуда, я упираюсь в основание её горла.

Волна накатывает, пульсируя в висках, сердце, яйцах.

— Я близко, — предупреждаю я, одной рукой отталкивая её, другой хватая толстовку со стула. — Отстранись.

— Нет, — она снова берёт меня в рот, сжимая губы, и я взрываюсь.

Кончаю сильно, много, яйца сводит от напряжения. Слежу за ней, но она не просто терпит. Ей хочется этого, она смотрит на меня, пока не высасывает всё до капли.

Опустошённый, с расслабленными конечностями, я поднимаю её и прижимаю к себе.

— Это было охренительно эпично, — целую ее в макушку. — Гораздо лучше эпичного факапа. И, боюсь, придётся тебя расстроить, теперь, когда я знаю, на что ты способна, я буду выносить тебе мозг, чтобы ты отсасывала мне постоянно.

— Хорошо, — она прижимается щекой к моей груди. — Я рада. Это был первый раз…

Я хмурюсь.

— Что?

— Когда я проглотила. Боялась, что в последний момент запаникую.

— Ты никогда не глотала?

Она качает головой.

— Раньше меня так тошнило, что я не могла. А тем.., — вздыхает, — тем парням было всё равно, лишь бы кончить.

Сердце колотится. Часть меня хочет найти этих ублюдков и разобраться с ними за то, что заставили её сомневаться. А другая часть? Чертовски счастлива, что она доверяет мне. Что хочет большего.

— Спасибо, — касаюсь её губ. — Я знаю, как тебе сложно быть уязвимой.

Это было больше, чем просто доверие, но я, блядь, не знаю, как это выразить.

Надя прижимается ко мне, её ладонь лежит на моей груди. Она точно чувствует, как бешено стучит моё сердце.

Интересно, знает ли она, что оно стучит для неё?

Глава 19

Надя

На экране бегут титры последней серии «Спрингфилда», и я раздражённо вздыхаю.

— Джейн реально идиотка, что поверила Ричу.

— М-хм-м, — наклоняю голову к Акселю и замечаю, что его глаза уже закрыты. — Полная идиотка.

— Акс, — говорю я, закрывая ноутбук и ставя его на пол.

— Да, дорогая? — он перекатывается ко мне и засовывает руку между моих бёдер — его любимая поза для сна.

— Тебе нужно поспать, — целую его в подбородок. — А я не планировала ночевать и у меня нет вещей, так что пойду домой.

Его веки мгновенно открываются.

— Блядь, нет. Ты не пойдёшь одна так поздно.

Я пришла только в девять, после смены в зале. У него тоже был поздний вечер на арене: сначала тренировка, потом разбор игры с командой. В эти выходные их последний матч перед зимним перерывом. Против «Милтона», их злейших соперников. Тех самых, кто, насколько я поняла, обыграл их в прошлогоднем финале.

— Всего пару кварталов.

— Я знаю, как далеко, и не хочу, чтобы моя девушка шла одна, — он зевает, прикрываясь кулаком. — Либо я провожу тебя, либо ты остаёшься. Выбирай.

На нём только боксеры, его горячая кожа прижата ко мне. Уходить не хочется, но чистая пижама не главная проблема. С утра начались месячные, и первые сутки всегда адские. Мне нужны средства гигиены.

Опускаю взгляд, он уже снова спит. Сдвигаю прядь с его лба.

— Я скоро вернусь.

Его хватка тут же сжимается.

— Ты куда?

— Девчачьи дела, — я улыбаюсь. — Спрошу у Твайлер.

— Ладно, — он неохотно отпускает. — Но не уходи без меня, поняла?

Надменный Аксель-плейбой — это горячо, но Аксель-защитник? Я сейчас расплавлюсь изнутри.

— Не уйду, — осторожно слезаю с кровати, натягиваю его хоккейное худи и выхожу в коридор. Оглядываюсь, он уже спит.

Подхожу к двери Риза, прислушиваюсь. Если они не спят, это явно не то, что мне нужно слышать.

Мы с Твайлер до сих пор привыкаем к новой реальности, которую она поначалу яростно отвергала. Я понимала её опасения. Ещё до истории с Брентом и СиДжеем я влезала в сомнительные ситуации: соглашалась на ночные встречи с футболистами через тиндер, не думая о последствиях. Глупо и опасно пыталась втереться в доверие как охотница за джерси. В итоге я лишь нажила проблем, а она не хотела, чтобы это аукнулось хоккейной команде.