Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна

Выхожу из комнаты встретить Рому и замираю на месте. Ноги налились свинцом и не шевелятся. Иначе я бы убежала и спряталась. В прихожей стоят... родители Самохина. Альберт и Надя.

Заметив меня, тоже замирают. Смотрят с удивлением. Они успели снять верхнюю одежду и разуться. Но дальше в квартиру не проходят.

— Здравствуйте, — первой прерываю тишину. — А Ромы нет.

Они в таком же шоке, как и я. Интересно, их удивляет присутствие девушки в квартире их сына или их удивляет именно мое присутствие? Они ведь знают, кто я такая.

А может, они меня забыли? Господи Боже, хоть бы!

— Привет, Кира, — здоровается мама Ромы, продолжая удивленно на меня глядеть.

Черт, не забыли.

Альберт молча кивает мне.

— Эм, Рома на встрече с инвестором. Будет чуть попозже. Хотите чай? Или кофе?

Я предлагаю им чай или кофе в их же квартире. Как это, должно быть, смешно со стороны.

— Да, я позвонила Роме полчаса назад, он сказал, что задержится.

Рома знал, что его родители наведаются и не предупредил меня!? Судя по шоковому состоянию Альберта и Нади, их он тоже обо мне не предупредил. Я убью Самохина.

— Я бы выпила чаю, — говорит мама Ромы.

— Я тоже, — добавляет его отец.

Я убегаю на кухню, чтобы поставить чайник. На мне еще это дурацкое платье для похода в клуб — красное и короткое. Оно точно не подходит для знакомства с родителями любимого парня.

Я переживаю, что родители Ромы подумают про меня, про нас. А как мне их называть? Раньше я называла их по именам, а теперь? Надо по имени-отчеству? А я не знаю их отчества.

Альберт и Надя проходят в кухню-гостиную и садятся за обеденный стол. Я завариваю чай, излишне суетясь. Так некстати лезет в голову воспоминание, как я облила их грязью в новогоднюю ночь. Назвала извращенцами и добавила про их сына, что он идиот, дегенерат и дебил. О, Господи, а теперь я люблю их сына и не представляю без него своей жизни.

— Вы будете что-нибудь к чаю? Есть пирожные.

— Нет, я не ем сладкое, — отвечает Надя.

— Я тоже, — вторит Альберт.

Я разливаю по кружкам черный чай и ставлю перед ними. Себе тоже наливаю и сажусь за стол. Возникает неловкая пауза. Я украдкой их рассматриваю.

Надя выглядит хорошо и молодо. У нее слегка смуглая кожа, как будто она только после поездки на море, черные волосы и карие глаза. Рома очень на нее похож. Не знаю, сколько ей лет, но я бы дала, наверное, тридцать пять. Но, конечно, ей не может столько быть. Роме двадцать, значит, его маме минимум тридцать восемь, при условии, что она родила его ровно в восемнадцать лет. А я не знаю, во сколько лет Надя родила Рому. Может быть, гораздо позднее восемнадцати. Тогда ей сейчас больше сорока.

Альберт полная противоположность своей жене. У него густые седые волосы, белая кожа и голубые глаза. Я бы дала ему лет пятьдесят. А еще Рома совершенно на него не похож. Теперь я понимаю, почему он думает, что Альберт ему не родной отец. Внешнего сходства у них ноль.

Я не знаю, о чем с ними говорить, поэтому молчу. Вообще, странность ситуации зашкаливает, мне хочется провалиться под землю и придушить Самохина за то, что не предупредил о визите своих родителей. Хотя что бы я сделала? Ушла бы из дома? Не знаю. Но точно не сидела бы в этом слишком вызывающем красном платье для похода в ночной клуб.

— Как твои дела, Кира? — Надя первой прерывает неловкую тишину. — Как учеба?

— Спасибо, все хорошо. Близится к концу третий курс.

— Ты вместе с Ромой учишься, да?

— Да, мы на одном потоке, но в разных группах. У нас только английский вместе.

— И как тебе учеба? Нравится?

— Да, нормально.

Боже, что за нелепый диалог. Ситуация усугубляется тем, что никто из нас не притрагивается к своему чаю.

— А Роме, кажется, не очень нравится университет, — подает голос Альберт.

Его слова сильно удивляют меня.

— С чего вы взяли? По-моему, нравится.

— Мне так показалось, потому что он не планирует работать по специальности, а хочет заниматься только своим мобильным приложением.

— Так его мобильное приложение на экономическую тематику — про личные финансы. Нет, Роме очень нравится экономика.

Тот самый случай, когда ты знаешь своего парня лучше, чем его родители. При том, что вы вместе три месяца, а родители с ним с его рождения. Да, Рома не преувеличивал, когда говорил, что у него нет близких отношений с папой и мамой.

Альберт и Надя становятся мне противны так же, как в новогоднюю ночь. Не знаю, что в головах у этих людей. Почему они так безразличны к собственному сыну? Ну ладно, допустим, Альберт действительно Роме не отец. Но Надя? Она ведь точно его мама.

— Я знаю, какое у Ромы приложение, — спорит Альберт. — Я скачал себе. Очень удобное. Просто мне казалось, что создание мобильных приложений — любых — это про айти.

Вау‚ он скачал себе Ромино приложение. Может, еще не все потеряно в их отцовско-сыновьих отношениях?

— У них есть айтишник, который помогал им с технической стороны. Но само приложение, его концепцию придумал Рома с другом.

— А ты, Кира, работаешь где-нибудь? — спрашивает Надя.

— Пока нет. Возможно, скоро буду помогать Роме с его приложением.

— Да? — ее глаза загораются любопытством. На секунду даже кажется, что неподдельным. — А что именно будешь делать?

— Ну, я как раз хотела бы работать по своей специальности. Я могла бы делать что-то, связанное с бухгалтерией, банковскими счетами, транзакциями. Приложение же фиксирует движение денежных средств на картах и кошельках клиентов.

Надя кивает с улыбкой.

Я осмеливаюсь сделать маленький глоточек горячего чая. Просто чтобы заполнить этим действием образовавшееся снова молчание.

Когда хлопает входная дверь, кажется, мы все трое выдыхаем с облегчением. Рома — как спасательный круг для нашей неловкой тишины.

Он входит на кухню.

— Всем привет! — быстро оценивает обстановку за столом. — Мам, пап, познакомьтесь, это моя девушка Кира.

Вот Рома и сказал вслух то, что мы все трое боялись.

— А мы уже знакомы, — говорит Надя.

Она встает со стула, чтобы слегка обнять сына. Альберт лишь протягивает Роме руку. Самохин-младший отодвигает стул возле меня и садится рядом. С его появлением разговор идет живее. Надя интересуется делами сына, Альберт тоже периодически вставляет вопросы. С моих плеч уходит тяжесть. Я медленно расслабляюсь.

Но ровно до того момента, как Рома уходит с отцом что-то ему отдать. Это, собственно, и есть цель визита его родителей. Им нужно взять у Ромы какие-то документы. Оставшись вдвоем с Надей, я встаю из-за стола и принимаюсь убирать кружки. Чай все выпили до конца. Решаю не складывать чашки в посудомойку, а помыть их руками.

Надя берет тряпку и вытирает со стола, хотя на нем нет крошек. Мы ничего не ели. Закончив, она становится у раковины рядом со мной.

— Я рада за вас с Ромой, — говорит. — Вы красивая пара.

Кружка чуть не выпадает у меня из рук.

— Спасибо. — Я смываю пену и закрываю кран. Кладу на сушку рядом с раковиной. Набираю в грудь побольше воздуха. — Я хочу перед вами извиниться.

— За что? — удивляется.

— За то, что я наговорила вам в новогоднюю ночь.

— А что ты такого сказала?

— Я оскорбила вас, и я оскорбила Рому. Я назвала его дебилом, дегенератом и идиотом. На самом деле я так не думаю. У вас замечательный сын, и я очень его люблю, — выпаливаю как на духу.

Возможно, признание в любви было лишним.

Надя тепло улыбается.

— Все в порядке, Кира. Я не обижаюсь на тебя.

Она обнимает меня. Я не знаю, что мне делать в данной ситуации, поэтому обнимаю Надю в ответ.

Мне было важно мнение родителей Ромы о нас. Ему-то «похуй», а мне нет и никогда не было. Подсознательно я сильно переживала, как они отреагируют, узнав о нашей паре. Какими бы они ни были, но они родители парня, которого я люблю. Поэтому мне было важно, как они отнесутся к союзу Ромы и меня.

Объятие Нади крепкое и искреннее. Меня отпускает. Я понимаю: все хорошо. Однако, когда Самохины-старшие уезжают, я все равно устраиваю их сыну взбучку.