Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

Возможно, это и правда случайность? Что если в той статье есть важная информация? Настоящее имя, например?

Тогда, если выяснить хоть что-то, можно и на след моей настоящей семьи попасть.

Пробую задать другу вопрос, слегка толкая его в бок, но понимаю, что все вокруг так дико орут, что я сама свой голос не слышу.

Лёва оборачивается. Тоже пытается мне что-то сказать, а потом взмахивает рукой, и уже жестами поясняет насколько крутое шоу мы видим на льду.

Световые огни разного цвета мелькают перед глазами. Прожекторы крутятся вовсю. Грохочет музыка.

Ребята на трибунах будто с ума сходят. Так кричат. Почти все вскакивают. Что-то скандируют. И я даже не сразу понимаю, что это названия наших универов. А еще команд, и отдельных игроков.

По возгласам лидируют фамилии Астахова и Ахмедова. Под конец только их и орут. А потом вовсе визжат.

Наконец, до меня доходят, что в этот самый момент обострения всеобщего безумия на лед выезжает Астахов. И Ахмедов.

Обе команды собираются здесь.

Начинается разминка.

От Лёвы знаю, что это продлится недолго. Потом будет кульминация светового шоу, а дальше проверят сетки на воротах, прозвучит сигнал к началу и начнется первый период.

Пока что игроки кружат по льду, делают броски, короткие ускорения.

И надо признать, что меня затягивает эффектная картинка перед глазами. Все парни крупные, но движутся по льду легко, словно играючи.

Не могу не вспомнить, что сама катаюсь на коньках, только крепко держась за бортик. По кругу.

А потом мой взгляд цепляется за массивную фигуру, которая вдруг оказывается в самом центре.

Ахмедов смотрит на меня.

И я сжимаю стаканчик с чаем настолько крепко, что горячая жидкость выплескивается через край.

— Ася, осторожно. Твой чай! — восклицает Маша.

Кажется, дальше не слышу уже ничего. Ни рева на трибунах, ни музыки. Лишь удары собственного нервно грохочущего сердца.

65

На один момент мне кажется, что Ахмедов сейчас бросится в мою сторону. Так уже было недавно. Перед игрой. В коридоре. Тогда его отвлекли, а теперь…

Нет, глупости. Он же не станет нарушать правила хоккейного матча. Еще и в самом начале.

Да с чего я взяла, будто Ахмедов на меня смотрит? Расстояние все равно приличное. Мелькают вспышки света. Трибуны по большей части пока в тени. Лед освещен гораздо лучше.

И все равно, сколько бы я не старалась себя убедить, что пока нахожусь в безопасности, по спине ползет предательский холодок.

Его взгляд слишком явно чувствуется.

Меня всю буквально потряхивает от ощущения угрозы.

Однако тут свет перестает мигать. Слышится очередной звуковой сигнал. Ахмедов резко перемещается в сторону. Наш зрительный контакт вмиг разрывается.

Судья берет шайбу. Игроки становятся друг напротив друга. Повисает напряженная тишина.

Еще секунда — начинается первый период.

По рассказам Лёвы уже знаю, что будет всего три периода. Каждый по двадцать минут. И перерывы по пятнадцать.

Не особо этим интересуюсь, но друг уже столько раз повторял мне про это на разные лады, что информация невольно отпечаталась в памяти.

Команда академии в темно-синей форме. Противники — в красной. Практически сразу игроки смешиваются так, что ни за одним из них не уследить. Движутся молниеносно.

— Астахов, конечно, профи, — замечает Лёва. — Сразу шайбу перехватил. И ведет к воротам.

Однако преимущество длится недолго.

Ахмедов устраивает жесткую атаку. И то, что Астахов ловко маневрирует на льду, тоже не спасает. Он набирает скорость, пробивается к воротам, когда Ахмедов резко пресекает его уверенный проход вперед, буквально врубаясь в него плечом. Прижимает к борту.

Их клюшки цепляются. Грубая сила сходится с отточенной техникой. Оба парня выглядят будто глыбы. Тяжелые. Мощные. Несокрушимые. Видно, что никто из них не готов уступить.

Хоккей совсем не волнует меня. Вообще, равнодушна к любым спортивным играм. Но тут либо атмосфера сказывается, либо я уже просто на автомате стараюсь держать Ахмедова в поле зрения. Однако никак не могу отвести взгляд от схлестнувшихся возле борта игроков. Один напирает на другого. Заметно, как нарастает их напряжение. Как обостряется противостояние.

Не вполне понимаю, что именно происходит.

На трибунах снова поднимается оживленный рев.

— Шайба застряла, — говорит Лёва.

Оба упираются корпусами. Наваливаются друг на друга. Толчки плечами. Прижимы к борту. Удары клюшками по крюкам.

Рев затихает. Но напряжение не идет на спад. Скорее наоборот.

Раздается скрежет и треск. Все отчетливее слышатся звуки ударов.

— Это тест на выносливость, — поясняет мне Лёва. — Кто кого. Чувствую, сейчас они оба не выдержат и сбросят перчатки.

— Сбросят? В смысле… что это значит?

— Ну завяжется файт.

— А?

— Драка.

— Разве это не запрещено?

— Ася, в этом смысл хоккея, — терпеливо поясняет мне друг. — Выпустить пар. Обычно судьи разнимают игроков только когда они переходят черту. Ну или если драка затягивается.

— Угу.

— Чего? Классная игра. Зрелищно. А нам повезло наблюдать пиковый момент. Еще и считай, на старте.

— В реальной жизни за это могут дать несколько суток административного наказания.

— Здесь только штраф. На пять или на десять минут. Хотя смотря что там будет. Могут, конечно, и до конца матча удалить.

Для меня то, как Ахмедов и Астахов напирают друг на друга, уже выглядит как драка.

Шайба вылетает в сторону.

Один из «красных» форвардов перехватывает ее, стремительно ведет к нашим воротам. Но преимущество быстро обрывает «синий» игрок. И вскоре шайба мчит уже в противоположную сторону.

Это занимает считанные секунды.

Кажется, даже внимание до сих пор остается приковано к Астахову и Ахмедову, хотя никто из них больше не владеет шайбой. Они даже не борются. Резко разъезжаясь.

Не успеваю понять, что именно происходит.

Лёва, ругнувшись так, как я никогда раньше от него не слышала, подскакивает на ноги. Накрывает ладонями затылок.

По залу проносится осуждающий гул.

А я просто вижу, как «синий» игрок лежит на льду, схватившись за голову. Стонет. Его лицо заливает кровь.

От этого зрелища меня начинает мутить.

Отвожу взгляд и наталкиваюсь глазами на большой экран, где, похоже идет повтор этого момента.

Первый раз ясности не дает. Похоже на столкновение? Будто «красный» врезается в «синего». Или наоборот? Понять нереально. Во всяком случае, для меня. Видимо, другие зрители оценивают происшедшее сходу. Судя по тому, как все чаще звучат резкие возгласы отовсюду.

Второй раз повтор идет с замедлением. Теперь мне становится ясно, почему у Лёвы такая реакция и почему отовсюду слышатся настолько разъяренные возгласы.

«Красный» намеренно врезается в «синего», когда тот подается за шайбой. Он врезается корпусом в корпус. Так, что тот отлетает.

При третьем повторе видно, как «красный» еще и в голову «синему» врезает, чтобы выбить наверняка.

— Жесткая проверка, — говорит Лёва. — Это запрещено. Голову нельзя трогать. А этот урод… ну он совсем оборзел!

Вот тебе и «классная игра».

Снова смотрю на лежащего на льду игрока. Теперь в глаза бросается нашивка на его форме.

Это же наш капитан.

На льду появляется команда «скорой помощи». Его забирают на носилках. Похоже, парень без сознания. Он не двигается.

Поворачиваюсь и вижу, как Астахов хватает за плечо своего приятеля по команде. Того самого «красного», который врезался в нашего капитана и отыграл грязно. Похоже, он говорит ему что-то. Вид такой, будто отчитывает. Однако тот парень лишь вскидывается и отмахивается.

Еще некоторое время судьи совещаются.

— Его должны убрать до конца игры, — заявляет Лёва.

А потом слышится официальный вердикт.

Отстранение на десять минут.