Чеченец. В огне (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena"

- Ну что, бля, Волчица, думаешь, ты тут теперь главная? — прошипела она, и прежде чем я успела ответить, она набросилась на меня и сбила с ног.

Удар был сильным, я упала на пол. Она была быстрой и жестокой, её удары обрушивались на меня с неистовой силой. Я пыталась защищаться, но её атаки были слишком стремительными. Она схватила меня за волосы и ударила головой об колено, боль пронзила меня, и я почувствовала, как из носа потекла кровь.

- Ты думаешь, ты лучше нас? — шипела Безухая, продолжая наступать на меня. - Думаешь, что раз тебя называли Волчицей, ты можешь править здесь? Я тебя снова сделаю просто Безбрюхой! Поняла? Я оторву два твоих уха и сожру!

- Смотри, чтоб я тебе не оторвала нос!

Внутри меня закипала ярость. Охреневшая тварь, которая мешает мне. Пока я с ней вожусь там умирает моя последняя надежда.

Безухая прижала меня к стене, её руки обвились вокруг моей шеи, пытаясь задушить меня. Воздух не поступал в лёгкие, и я почувствовала, как сознание начинает меркнуть. Но в последний момент я собрала все свои силы и ударила её коленом в живот. Она вскрикнула и ослабила хватку, что дало мне драгоценные секунды.

Я резко вырвалась из её хватки и пнула её в колено. Она пошатнулась, и я воспользовалась моментом. Собрав все свои силы, я встала и ударила её кулаком в лицо. Она отшатнулась, и я продолжила атаку. Удар за ударом, я чувствовала, как внутри меня растёт решимость.

Наконец, я схватила её за волосы и с силой шибанула головой о стену. Безухая застонала и осела на пол, её глаза закатились. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как кровь из разбитого носа стекает по лицу. Сучка лежала без сознания, и я знала, что одержала победу. Можно было бы отрезать ей скальпелем второе ухо…Но у меня нет на это времени.

Когда я выбежала из лазарета, бунт продолжался. Заключенные кричали, ломали всё вокруг, но я не обращала на них внимания. В моих мыслях была только одна цель — добраться до Лидии Ивановны. Я пробиралась сквозь толпу… И снова тот же путь, по вентиляционным отсекам.

Глава 27

Лидия Ивановна была бледной и ослабевшей, кровь всё ещё текла из раны на её ноге. Я продезинфицировала руки спиртом и приступила к операции. Вытащить пулю из ноги было нелегко, но я справилась. Кровь хлестала, и я сделала всё возможное, чтобы остановить её. Потом я обработала рану спиртом, забинтовала её и влила немного спирта в рот Лидии Ивановны, чтобы она пришла в себя.

Снаружи все грохотало, рушилось, слышались крики и выстрелы. Спецслужбы начали брать тюрьму под контроль. Они ворвались внутрь, уничтожая всех, кто оказывал сопротивление. Многих заключённых убили при штурме, и хаос царил повсюду. Я сидела рядом с Лидией Ивановной, когда вооруженные люди ворвались в кабинет. Они заставили меня лечь на пол, скрутили руки.

Кто-то бросился к Лидии Ивановне. Тут же появились медики. Они приводили ее в чувство и едва она открыла глаза, осмотрелась по сторонам и прохрипела:

- Это она напала на меня! – указывая пальцем в мою сторону, - Она хотела меня убить!

Её слова прозвучали как приговор, и меня утащили в уже такой знакомый и «любимы» карцер. В голове шумело, я не могла понять, почему она лжёт, ведь я спасла ей жизнь. Но, как говорила Рада:

- Люди лгут, всегда лгут, девочка. Запомни это и не жди правды. Люди самые подлые твари. И предадут в тот самый момент когда ты не ожидаешь. Сколько бы ты не кормила человека – он оторвет твою руку, которой ты давала ему еду. И нет…это не притча про волка. Волки умные животные. Они умеют быть преданными.

Когда пришел адвокат, Вениамин Валерьевич, он потребовал видео с камер наблюдения. На записях было чётко видно, как я помогаю Лидии Ивановне, как вытаскиваю пулю и перевязываю рану. Это было моё единственное спасение. Как потом оказалось Лидия Ивановна сказала, что просто ничего не помнит…Скорей всего так ей посоветовал ее адвокат.

Когда меня вывели из карцера и привели в мою камеру, лицо надзирательницы было мрачным и серьёзным. Она открыла дверь и мягко сказала:

- Алиса, мне нужно тебе кое-что сообщить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце забилось сильнее, и в голове промелькнула мысль: что могло случиться?

- Что такое? — спросила я, стараясь не показывать свою тревогу. Надзирательница тяжело вздохнула и, опустив глаза, произнесла:

- Ведьма... Ведьму убили. Безухая зарезала во время бунта, а потом её саму застрелили при штурме.

Я задохнулась. Сделала вдох, а выдохнуть не могла. Стояла в шоке, не в силах поверить в услышанное.

- Нет, — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются. - Это не может быть правдой.

Надзирательница посмотрела на меня с сочувствием, но ничего не сказала. Она оставила меня одну в камере, и дверь за ней захлопнулась.

Я рухнула на колени, слёзы потекли по щекам, и я почувствовала, как сердце разрывается от боли. Рада была для меня всем — наставницей, поддержкой, другом. Она стала для меня родной, словно мать. И теперь её не стало. Потеря была невыносима, боль пронзала каждую клеточку моего тела. Кажется я вся превратилась в бесконечный комок боли.

Я кричала…я орала ее имя:

- Рада! Радочка моя!

Слёзы лились градом, я не могла остановиться, меня всю подбрасывало.

- Как же я теперь без тебя? — рыдала я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от горя. Я била кулаками по полу, не в силах справиться с этой душераздирающей болью. Мой крик был полон отчаяния и беспомощности. Казалось, что весь мой мир рухнул, и мне больше не на кого опереться. Рада была тем человеком, который всегда верил в меня, который поддерживал меня в самых трудных ситуациях. Её мудрость, её советы, её любовь — всё это было неотъемлемой частью моей жизни все эти три с половиной года. И теперь этого не стало. Я чувствовала, как внутри меня разрастается пустота, которая ничем не может быть заполнена.

Вспоминая все моменты, которые мы провели вместе, я плакала ещё сильнее. Её добрые глаза, её тёплые объятия, её слова утешения — всё это было для меня таким важным. И теперь это исчезло навсегда. Безухая, та, что отняла у меня Раду, тоже была мертва. Некому было мстить, и от этого боль становилась ещё острее. Я не могла выплеснуть свою ярость, не могла направить её на кого-то. Всё, что оставалось — это жить с этим горем, пытаться найти силы продолжать.

Я встала и начала ходить по камере, не зная, что делать. Мои мысли путались, я не могла сосредоточиться ни на чём. Единственное, что я чувствовала — это бесконечное одиночество и отчаяние. Я подошла к стене и, уткнувшись в не лбом, снова заплакала.

Наверное, это длилось часами. Ко мне никто не заходил, и никто меня не трогал…слезы иссякли, я почувствовала, как внутри меня что-то изменилось. Боль была всё такой же острой, но вместе с ней пришло и чувство решимости. Я знала, что должна продолжать жить, должна продолжать её дело. Ради Рады, ради её памяти, ради всего, что она сделала для меня.

Я встала с койки, вытерла слёзы и глубоко вздохнула. "Я не подведу тебя, Рада," — прошептала я, смотря в пустоту перед собой. "Я продолжу твоё дело. Я буду сильной, как ты меня учила. Я обещаю."

Глава 28

Когда адвокат Вениамин Валерьевич вошел в комнату для свиданий, я сразу заметила нечто новое в его взгляде. Его глаза светились уверенностью и удовлетворением. Он сел напротив меня и раскрыл папку с документами, его руки слегка дрожали от волнения. Я напряглась, ожидая услышать что-то важное.

- Алиса, у меня есть для тебя потрясающие новости, — начал он, улыбаясь. - Твоё дело пересмотрено, и ты попадаешь под амнистию.

Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как ноги подкосились. Неужели это правда? После всех лет мучений и борьбы, я наконец-то смогу выйти на свободу?