Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

Тогда в чем причина его особенного отношения?

Можно было бы заподозрить неладное. Но с другой стороны от ректора ни единого грязного намека не последовало. От него вовсе не чувствовалось ко мне того похабного интереса, который буквально фонил от Ахмедова.

Хотя нельзя сравнивать нашего ректора с Маратом.

Марат… ну просто такой. Неандерталец. Пещерный человек. А ректор взрослый, серьезный мужчина. Он совсем другой.

Странная ситуация складывается.

Но вскоре мне становится не до рассуждений на эту тему.

Как только получаю возможность выезда, то сразу направляюсь в больницу. Думаю, проще договориться с врачами напрямую, чем через тетку, которой, если честно, я не очень доверяю.

Тороплюсь в клинику.

Сегодня впервые за долгое время увижу дядю.

— Василий Миронов? — переспрашивает меня администратор, снова изучает экран компьютера. — Василий Алексеевич, верно?

— Да, — киваю, на всякий случай называю дату его рождения. — Могу я поговорить с его лечащим врачом?

Женщина переводит взгляд на меня. В ее глазах мелькает непонятное выражение.

— Могу я увидеть его? — спрашиваю. — Моего дядю? Он…

— Извините, девушка, — вдруг говорит она. — Боюсь, я ничем не могу вам помочь.

Что?..

Меня накрывает ледяной шок.

Неужели я опоздала? Но сегодня же пятница. Тетка говорила, есть время до следующей недели. До понедельника. Я приехала даже раньше. Как же так?

57

— Подождите, — с трудом выталкиваю из горла даже это короткое слово. — Моя тетя должна была договориться. Пожалуйста, посмотрите еще раз. Прошу вас. Проверьте. Василий Миронов. Вы не должны были отключать его от аппаратов. Я бы внесла платеж. Я как раз собиралась…

— Постойте, девушка, — прерывает поток моей стремительно набирающей обороты речи администратор. — Похоже, вы неправильно меня поняли. У нас нет такого пациента. В нашей клинике нет никакого Василия Миронова.

— Но как, — замолкаю. — Куда же он делся? Его перевели в другую больницу? Моя тетя несколько лет оплачивала лечение. Не понимаю. Я просто ничего не понимаю.

Уходит некоторое время на то, чтобы до меня наконец дошла суть сложившейся ситуации.

Ошибки нет.

Никто не отключал моего дядю от аппаратов.

Моего дяди здесь вообще не было.

Администратор поднимает архивные записи. Проверяет даты той самой аварии. И не находит вообще ничего. Моего дядю сюда не привозили. Ни в тот день, ни в любой другой. У них вообще нет пациентов с такими данными.

— Возможно, вы перепутали клинику, — замечает женщина.

Я бы и сама готова сделать такой вывод. Но тетка очень часто упоминала именно эту клинику. Название она не скрывала.

Что здесь творится?

Прохожу в холл. Присаживаюсь на скамью.

Вижу только один путь. Поехать и выяснить все напрямую у тетки. Ну не по телефону же с ней о таком говорить.

А захочет ли она сказать правду? Что если просто захлопнет дверь перед моим лицом?

К тому же, с ректором я договорилась о коротком визите в больницу. И с учетом угрозы от мажоров, лучше бы мне не разгуливать по городу одной.

Достаю телефон и звоню тетке. Будет проще, если она сама сюда приедет.

— Ася? — в ее голосе слышится удивление.

— Я в больнице, — сглатываю. — У дяди.

— Что? Зачем ты туда поехала? Тебя же не пустят и…

Голова гудит от того, что я только теперь понимаю, как много было странностей. Тетка никогда не разрешала навестить дядю. Ни мне, ни его дочерям.

«Нечего вам смотреть на него в таком состоянии, — отбиваются в памяти ее слова. — Он же все равно что мертвец».

Она знала. Все это время знала правду. И… лгала?

Но зачем? Ладно. Скоро постараюсь выяснить.

— Я нашла деньги, — выдаю, изо всех сил пытаясь звучать привычно, так, будто ничего странного не произошло. — Хотела оплатить. Но я не понимаю, в какое отделение мне идти. Где врач. И… в регистратуре сейчас очень большая очередь. А у меня совсем мало времени. Я должна скоро ехать обратно в академию.

— Тебе не нужна регистратура, — мигом отрезает тетка. — Сейчас я приеду. Жди меня в холле.

Она действительно приезжает быстро. Спешит за деньгами. Если до момента самой встречи, я еще строю какие-то планы, как бы ее разговорить, то потом, когда мы реально смотрим друг на друга, все становится ясно.

Лгать не умею. На моем лице читается правда.

— Выяснила, значит, — сухо замечает тетка.

— Что происходит? — спрашиваю прямо. — Почему вы столько лет мне лгали? Где… куда пропал мой дядя?

— А мне откуда знать? — хмуро бросает тетка.

— Ну он ваш муж, а вы столько лет скрывали правду, — замолкаю. — Ну ладно от меня. Но его дочери должны знать, что произошло. Я не понимаю, почему вы затеяли все это. Ради чего?

— Деточка, ты и правда ни черта не понимаешь, — произносит она ледяным тоном. — Никакой он мне ни муж. И уж точно не отец моих детей. Если честно, я даже его настоящего имени не знаю. Мне только одно ясно, никаким «Василием Мироновым» он никогда не был.

Холод окатывает меня с ног до головы.

— Тогда кто он? — вырывается глухой вопрос.

— Я понятия не имею, кто он, — заявляет тетка, проходясь по мне пристальным взглядом. — И я понятия не имею, кто ты.

Сердце дает перебой на этих словах.

Что?

— Просто скажем так, лет двадцать назад и у меня начались серьезные проблемы с законом, — продолжает тетка. — Мой первый муж был тем еще подонком. Подставил меня так, что… короче, я могла оказаться за решеткой. Куда мне точно нельзя. В бегах. Без денег. Двое детей на руках. Поэтому когда вдруг появился ОН. Твой, якобы дядюшка, и сделал мне предложение сыграть в липовую семью, я была рада хоть с самим дьяволом договор подписать. А он таким и был. Монстр. Чудовище. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что этот ублюдок в один прекрасный день пропал.

58

— Что значит — пропал? — спрашиваю, едва двигая пересохшими от волнения губами.

— То и значит, — пожимает плечами. — В один день он просто взял и исчез. Даже никак меня не предупредил. Просто… не вернулся.

Тетка хмурится.

— Ты вообще, понимаешь, что я пережила? Хоть на секунду можешь себе представить, как это? Вдруг оказаться без средств. Еще и с двумя детьми. Да и тебя надо было кормить. На какие шиши?

— Разве дядя ничего не оставил?

Тетка не работала ни дня. Во всяком случае, не помню, чтобы она куда-то устраивалась. Мне казалось, мы живем на те средства, которые оставил дядя. Однако теперь понимаю, что ничего не знаю про собственную семью.

— Оставил какие-то копейки, — морщится. — Поэтому мне пришлось выкручиваться.

Что-то она не договаривает.

Но деньги сейчас волнуют меня в последнюю очередь. Картина привычной жизни разваливается прямо на моих глазах.

— Наверное, вы должны знать хоть что-нибудь, — не выдерживаю. — Его имя. Чем он занимался. И… вероятно, я все-таки его родственница. Иначе зачем бы ему брать меня в семью, воспитывать.

— Деточка, — она мрачно кривится. — Ты совершенно точно не его родственница. Это могу гарантировать.

— Он вам сказал?

— Нет, он не считал нужным что-то мне объяснять, но иногда, — она недовольно кривится. — Кое-какую информацию получалось выхватить. Например, на твой девятый день рождения.

Тетка мрачнеет.

А мне наоборот вспоминается светлый момент. Тогда дядя принес домой очень много воздушных шаров, огромного белого медведя. И еще… был шоколадный фонтан. Точно помню. В ушах звучит музыка, смех сестер.

Дядя улыбается, глядя на меня.

— В ночь накануне твоего дня рождения в наш дом пробралось трое убийц, — вдруг заявляет тетя. — И тот монстр, которого ты считаешь своим милым и добрым дядюшкой, сделал с ними такое, что…

Она нервно мотает головой.

— Он убил их. Потому что они собирались убить тебя. А потом держал тела в подвале. Избавился от трупов только на следующий день.