Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Чтобы хоть на каплю вразумить себя, мне стоило опустить её ночную майку и закрыть доступ к её упругой груди, но это было непосильно для меня.

— Надеюсь, ты не против?

— Конечно же против, — прошептала она, подарив мне одну из своих самых искренних улыбок.

— Есть хотя бы одна причина, по которой я не должен делать этого?

— Дамиан, как... — она сглотнула. — Как ты себе это представляешь? Я вряд ли смогу спуститься через окно.

Сияние глаз в миг потухло. Она снова думала о своём положении — и я хотел сжечь мир дотла, истребить всё человечество, просто чтобы ей больше не приходилось переживать о таких мелочах.

— На моих руках сможешь.

Опустив майку, двумя руками я обхватил Асю за талию и поднял. Уже через секунду её ноги болтались в воздухе, пока я крепко держал её тело на весу. Если бы одна из моих ладоней опустилась ниже, то я бы не обошёлся без инфаркта. Ася была не только мечтой, лишающей меня сна. Она была моим запретным плодом, несмотря на то, что пару часов назад ей официально исполнилось восемнадцать. Для меня это ничего не меняло. Наши отношения оставались платоническими, потому я не мог.

Просто не мог.

Меня до жути пугала мысль, что я сломаю её. Обычно я никогда не сдерживался в сексе, что было чревато последствиями в виде отметин на женских телах. Но так я мог вести себя с другими, с Асей — никогда.

— Нет, прошу тебя. Ты ведь несерьёзно, — снова сказала она, пытаясь убедить себя в этом.

— Я более чем серьёзно, Ася, — ответил я и прошёл к открытому окну, ногой немного задев лежащую на краю кровати гитару.

— Дамиан, прошу тебя, нет! — умоляла моя девочка, только крепче цепляясь за мою шею.

Она абсолютно точно была напугана, но я хотел показать ей, что не будет существовать, она будет жить и делать то, что ей хочется.

— Мне будет холодно! Я совсем голая! — шёпотом кричала она, всячески пытаясь остановить меня. Блядь, я действительно забылся настолько, что собирался спустить её на улицу в одних трусиках и майке.

— Чёрт, я совсем идиот.

Ася закрыла рот рукой, таким образом попытавшись проглотить громкий вздох облегчения, когда я усадил её на кровать.

— Вовсе не идиот.

— Сейчас мы тебя приоденем, — прохрипел я, наклонившись, чтобы оставить лёгкий поцелуй в уголке её сладких губ. Она покраснела, как только заметила, что бретелька её тёмно-зеленой майки спала. Она была божеством, рассеивающем свои чары каждый раз при виде меня. Ангелы на небесах не так невинны, как она — я уже увидел её почти обнажённой, а она засмущалась из-за спадающей бретельки.

— Давай просто закончим на этом, — попросила она, когда я поправил бретельку, натянув её обратно. После этого я снял с себя серую спортивную кофту и накинул на её плечи. Моя вещь была слишком велика для Аси — она буквально тонула в ней, а от подобного зрелища я с трудом мог совладать с собой, понимая, что сейчас она сидела в моей одежде.

— Тебе очень идёт моя одежда, цветочек.

— Спасибо.

И мне хотелось, чтобы она ходила только в ней. Чтобы от самой шеи и до кончиков пальцев ног она пропахла моим запахом. Чёрт возьми, нахуй. Она не понимала, что творила со мной, как сильно я был на ней помешан, что мог отдать за возможность видеть её каждое утро — утро, день, вечер, ночь, двадцать четыре ёбанных часа в сутки, семь дней в неделю. До появления Аси я не видел снов — мои перманентные кошмары перестали являться ко мне больше десяти лет назад. И лет с пятнадцати каждую ночь я видел лишь пустоту, чёрный экран. Но не сейчас. Сейчас я закрывал глаза, предвкушая, как мой любимый цветок овладеет моим бессознательным состоянием.

Безо всяких сомнений я мог простоять всю ночь, любуясь ею. Но у меня ещё будет время. Всё время мира, которое я собираюсь потратить на неё одну.

Прежде чем пойти к шкафу и достать штаны, чтобы она не замёрзла, я заметил две лежащие на тумбочке тарелки. Одна заполненная ягодами, другая — выпечкой.

— Я помешал твоему ночному перекусу?

— О нет, просто тётя Сеня обычно всегда оставляет мне что-то на ночь, чтобы... просто... ну... чтобы было... — застенчиво объяснила она, тем самым заставив меня умилиться.

Мысленно сделал пометку насчёт ночных перекусов и пошёл к шкафу. В нём было куча новой одежды — и некоторые вещи заставляли кадык на моей шее дёрнуться. Я достал вешалку, на котором весело платье с открытой спиной. Затем повесил его обратно, сменив вешалкой с платьем, которое должно едва прикрывать её задницу — даже с учётом того, что она постоянно находилась в сидячем положении.

У меня не особо сильна визуализация женской одежды, но за эти несчастные секунды я успел представить Асю чуть ли не в каждой из этих вещей. Успел так же проклясть себя за это, потому что мой член снова окаменел.

— Лучше выключить свет, — прошептала Ася, но я не мог думать о свете, когда размышлял над тем, как вырежу глазные яблоки каждому мазохисту, чей взгляд будет задерживаться на ней, когда она наденет то, что я держу в руке.

— Ты сама выбирала все эти платья?

— Элина.

— Стоило догадаться.

— А тебе не нравится? — она нахмурилась.

— Мне нравится, только если это предназначено исключительно для моих глаз.

— Дамиан, я не думаю, что чьим-то глазам интересно смотреть на меня. Ты можешь не переживать об этом.

— Я не могу не переживать об этом, когда нахожу в твоём шкафу вот это.

— Что бы ты ни нашёл, Дамиан, я никому не интересна, кроме тебя.

Она взглянула на меня. В её голосе и взгляде встретились тысячи оттенков грусти. Я стиснул челюсть, в принципе раздражённый темой этого разговора. Она верила в то, что говорила — и я был бы лицемерным ублюдком, если бы утверждал, будто сам не хотел, чтобы её слова были правдой.

Только сам я не верил.

Моя девочка корила себя за то, что всего лишь не могла ходить. На подобное обращали внимание лишь не умеющие брать на себя ответственность сопливые недоноски. Для меня же это было ничтожной мелочью.

Я открыл другой отсек шкафа и взял первые попавшиеся брюки, которые оказались джинсами. Вернувшись к ней, присел на корточки и посмотрел на неё снизу вверх.

— Тебе нужно внимание других мужчин?

— Вовсе нет.

— Это хорошо, потому что любой, кто окажет тебе знаки внимания, умрёт, — прорычал я, аккуратно взяв её под коленной чашечкой, чтобы поднять ногу.

— Хорошо, что все останутся живы.

— Ты восхитительна, малыш.

Я просовывал тоненькую ножку в штанину, а потом мои губы дотронулись до одного её колена. Я хотел целовать её — так много, чтобы она утонула в моих чёртовых поцелуях.

— Настолько, что мне сложно жить, потому что я теряю рассудок. Не смей думать, будто это не так. Я буду доказывать тебе обратное каждый день. И в следующий раз скажи, что тебе никто не интересен, кроме меня.

— Мне никто, кроме тебя, не интересен, — тёплой ладонью она дотронулась до моей щеки, уколов нежную кожу о мою щетину. Желваки на моём лице заиграли — и это был максимум, который я мог позволить себе показать. Я смотрел на неё, желая остановить этот момент и остаться в нём насовсем. Мои руки продолжали сосредоточенно одевать её. Затем, обхватив одной рукой её за талию, я приподнял Асю, чтобы натянуть джинсы на её задницу. И тогда мой член предательски заныл и из камня превратился в чёртову сталь.

Я молил похотливого животного внутри себя прекратить думать про её задницу.

— Теперь можем идти.

— Дамиан, нет, — серьёзно проговорила она — и от  строгости её тона каждая часть моего тела готова была воспламениться и сжечь меня живьём.

— Ты думаешь, я позволю тебе упасть? — спросил, снова взяв её маленькое тельце на руки. Как бы она ни препятствовала мне словесно, её руки всё-таки обвили мою шею — и теперь мне даже не приходилось просить об этом.

— Знаю, что не позволишь. Но мне всё равно страшно.