Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

— К сожалению, нет, — отвожу взгляд, чтобы не видеть разочарования в глазах Ромы.

— Почему? Вы поссорились? — сразу же оживляется брат. — Что случилось, Дарина? Он вчера навещал меня и все было хорошо.

Ошарашено раскрываю глаза.

Немиров не говорил и не писал, что будет заходить к Роме.

Хотя…Возможно, его мама находится в той же больнице, и он навещал её, а после зашел к Роме?

Вроде бы, достаточно правдоподобно.

Как раз в этот момент раздается телефонный звонок, который помогает мне немного отложить неприятный разговор.

Только вот он же толкает меня на другой еще более устрашающий диалог, так как звонит никто другой, как Давид.

Быстро ретируюсь из комнаты брата.

Оказавшись в гостиной, запрокидываю голову назад, пытаясь собраться с мыслями. Но сердце стучит громче, буквально выбиваясь из груди. Поднимаю телефон, чтобы ответить на звонок Давид.

Не могу поверить, что ему хватает наглости мне звонить. Что он хочет после всего, что произошло?

Сейчас еще отчетливее ощущается, что мой мир разделился на две части и это вызывает дичайший диссонанс.

— Давид, почему ты звонишь? — голос дрожит от нервного напряжения.

— Извини?— слышится его легкий голос в трубке. — Что-то случилось? Мы ведь планировали сегодня устроить праздник для Ромы, а ты пропала куда-то.

— Давид, у меня сейчас к тебе один единственный вопрос, — произношу это, глубоко вдохнув.

Давид замолкает на мгновение, а затем произносит:

— Спрашивай, что угодно, — заверяет меня.

— Ты обещаешь ответить честно? — вопросительно приподнимаю бровь и закусываю губу, начиная сильно нервничать.

В этот момент понимаю, что вообще не хочу ничего знать.

Понимаю, что так неправильно, но я ощущаю столько боли, чтобы с радостью стерла со своей памяти события вчерашнего дня.

— Конечно, — легко соглашается он.

Душа моя словно застывает. Мое сердце дрожит, и ненависть к Давиду вновь вспыхивает внутри меня теперь еще ярче. Как он решает звонить, словно ничего не произошло? Как смело он нарушает мою попытку избавиться от него? Хотелось бы в лицо ему чем-то плеснуть и устремить на него все свои слезы и обиды, но я придерживаю себя. Недостаточно было обломить мои планы и сеять хаос в моей жизни, Давид решает еще и неотвратимо утопить меня в океане своих загадок и тайн. Так, чтобы я наверняка захлебнулась.

Нежность и забота, которую ощущала в присутствии Ромы, медленно поглощают мое сердце, и я не собираюсь позволить Давиду испортить это. Пусть он продолжает играть свою роль, пусть он думает, что может манипулировать мной и контролировать мою жизнь. Но я не буду ему уступать.

Левитируя на грани паранойи, я готова на поиски ответов. Кто стоит за всем этим? Как связаны аноним и Давид? А вдруг и правда связаны? Вопросы кружат в моей голове, словно стаи голодных ворон.

Я уже просто не могла понять где правда, а где ложь.

— Ты правда поспорил со старшеклассниками на то, кто первым станет моим парнем? — дышать перестаю в этот момент.

— Кто тебе сказал? — Давид тут же меняется в голосе.

— Отвечай, — настаиваю на своем.

— Да, — тяжело вздохнув, отвечает он. — Спор был.

Мое сердце обрывается в груди. В этот раз рассыпается окончательно.

Мои руки дрожат, когда я слушаю его признание. Это нечто, чего я не ожидала услышать от него. Все сложности, которые испытывала на протяжении последних недель, кажутся ничем по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Я уже далеко за пределами разочарования, я просто перестаю понимать, каким образом я оказалась втянута в эту запутанную ситуацию.

Ощущение предательства наполняет меня до предела. Мысли в голове переплетаются, и каждая ячейка моего разума кипит от боли и гнева. Как он смог? Как он смог нарушить все мои границы и заманить меня в ловушку? Все, что остается, - это ощущение, что моя душа разрывается на куски.

Теперь я осознаю, что раньше жила в своем иллюзорном мире, полном ложных надежд и обещаний. И с каждым новым разоблачением я понимаю, что те дни невинности, когда я верила в чистоту человеческих намерений, покинули меня навсегда.

Все врут. Все используют. Никому нельзя доверять.

48

Я безмолвно стою и жду, что Давид начнет рассказывать о том, что это была просто шутка или оправдание, чтобы быть рядом со мной. Но даже такое не позволит мне вновь ему довериться. Ведь даже между такими словами просачивается истина, которую я не хочу признавать. Я была всего лишь объектом спора для него и его друзей, ничем больше. И сейчас эти слова проникают в мою душу, оставляя там царапины и раны, которые затемненным жгучим ядом наполняют каждую клетку моего тела. Я чувствую себя обманутой, преданной и униженной. Верить в любовь и честность кажется слишком нереальным и опасным в этом мире. Все вокруг будто бы пропитано предательством.

— Тогда нам больше не о чем говорить, — ледяным тоном, от которого у самой идут мурашки, подмечаю я.

— Скажи мне, когда будешь готова меня выслушать, — просит он. — Я подожду, сколько бы времени это не заняло.

— Никогда, — твердо чеканю я и сбрасываю вызов.

Мои мысли перепутаны и запутаны между собой, как клубок нитей, и я начинаю теряться в суматохе эмоций. Мне страшно открыться заново кому-то, воскресить свою доверчивость и снова подвергнуться чему-то подобному. Каждый человек, которому я доверяла, оказывается врагом.

Мне просто необходимо действовать решительно.

Не хочу этого делать, но набираю номер Златы.

— Алло? — она поднимает практически мгновенно и ее голос звучит достаточно взволновано.

— Есть очень серьезный разговор, — начинаю сразу, чтобы не тянуть и не давать ложных надежд. — Давай встретимся в сквере через двадцать минут.

— На нашем месте? — будто бы специально подмечает она.

— В сквере, — не уступаю. С ней у нас больше точно нет “нашего места”.

— Хорошо, я буду, — неуверенно проговаривает она.

Больше ничего не говорю и просто кладу трубку.

Быстро собираюсь, напоследок забежав к Роме и пообещав ему, что накуплю вкусностей и когда вернусь мы устроим вечер фильмов.

Испытываю волнение, когда сбегаю по лестничной клетке и выхожу на улицу.

Морозный воздух обжигает кожу, отчего повыше поднимаю шарфик, полностью укутываясь в нем.

Я спешу по знакомым улицам, пробираясь сквозь толпу прохожих, но мысли не могут уйти от того, что раздирает мое сердце.

Через несколько минут я достигаю сквера. Вдалеке я замечаю Злату, её контуры расплываются на фоне зимнего пейзажа. Она тоже выглядит напряженной, её глаза полны тревоги.

— Привет, — произношу, как только подхожу к ней ближе.

Златина реакция на мое появление очевидна — она немного содрогается и я вижу, как она мигает в попытке собраться с мыслями. Но ее лицо ничего не выдаёт. Она отводит взгляд, пытаясь выглядеть спокойной.

— Привет, — отвечает она сдавленным голосом, слегка смешиваясь в своих эмоциях.

— Я хотела попросить тебя, чтобы ты позвонила Лаврову, — начинаю я, наблюдая, как ее глаза напряжено смотрят в сторону. — Ты же с ним общаешься. Значит, определенно, знаешь, как с ним можно связаться.

— Вот зачем ты меня позвала, — прерывает меня Злата, ее голос прерывистый и задыхающийся. — Я могу это сделать, но взамен мы должны обсудить все, что произошло между нами…

— В этом нет смысла, — поджимаю губы.

— Извини, я была глупа и не подумала о том, как это повлияет на тебя. Я не хотела, чтобы ты почувствовала себя преданной.

Мне внезапно становится обидно слушать ее извинения. Она ведь не понимает всей глубины моей боли. Она не знает, что я переживаю при каждом напоминании о происшедшем.

— Злата, ты не понимаешь. Это было не просто шуткой или оправданием. Это был предательский поступок, — произношу я с твердостью, которая меня саму удивляет. — Я не могу простить тебя так легко. Я была унижена и обманута.

Глаза Златы наполняются слезами, и она опускает свою голову, словно пытаясь спрятаться от моих слов. Мне обидно видеть ее такой слабой, и внутри меня начинается битва между желанием простить и желанием самозащиты. Но я знаю, что сейчас не момент для пощады.