Яд (ЛП) - Тайден Милли

Наконец я спрашиваю то, что давно хотела спросить.

– Почему ты набил такую же татуировку, как у меня?

Он обхватывает мою щеку ладонью и ухмыляется.

– Потому что мы одинаковые. Две половины одного целого.

Так и есть.

Пока мы едим, Хоук рассказывает последние семейные новости.

– Отец, наконец, согласился лечиться, – говорит он, и сквозь привычную маску контроля прорывается что-то уязвимое. – По-настоящему. На этот раз не просто короткая реабилитация.

Я тянусь к нему, сжимаю руку.

– Это прекрасно, Хоук. Надеюсь, на этот раз все сработает.

Он кивает, большой палец рисует круги по моей ладони.

– Я тоже. Это был… долгий путь.

Боль в голосе ощутима, и поражает, как много он позволяет мне увидеть.

Я прижимаюсь к нему, предлагая молчаливую поддержку. Его свободная рука снова ложится на мой живот – жест, ставший почти инстинктивным с тех пор, как мы узнали про ребенка.

– Я думала, – тихо говорю я, наблюдая за его лицом. – Может, пора рассказать людям. Про то, что мы женаты, я имею в виду.

Глаза Хоука вспыхивают торжествующим, собственническим огнем.

– Я готов был рассказать миру шесть лет, – рычит он, притягивая меня ближе. – Чтобы все знали, что ты моя.

Тихо смеюсь, и дрожь удовольствия пробегает по мне от его интенсивности.

– Я знаю, знаю. Я просто… хотела сначала сделать имя сама. Доказать, что могу стоять рядом с тобой на равных.

Его хватка на мне сжимается почти до боли.

– Ты всегда была мне равной, Девин. Моим идеальным соответствием во всем. Даже когда ты была той гениальной, сводящей с ума восемнадцатилетней девчонкой, которая требовала, чтобы я отпустил ее.

Я улыбаюсь, вспоминая, и веду пальцами по линии его челюсти.

– Ты не облегчал мне задачу.

– Я говорил тебе, что не буду ждать без дела, – напоминает он, голос низкий и опасный. – Ты моя, Девин. Всегда была.

Собственничество в тоне пускает по моему телу волну жара.

– А ты мой, – шепчу я в ответ, ногти чуть впиваются ему в кожу. – Не забывай.

Глаза Хоука темнеют от желания и чего-то глубже – уязвимости, которую он показывает только мне. Одним быстрым движением он усаживает меня к себе на колени, и его рот обрушивается на мой в жестком поцелуе – наполовину владение, наполовину преданность.

Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, оба тяжело дыша, я вижу в его взгляде едва сдерживаемый голод.

– Осторожнее, миссис Риверс, – шепчет он хрипло. – А то мы можем надолго не выбраться из этой комнаты.

Я смеюсь – звук пропитан желанием и настоящей нежностью.

– Это угроза или обещание?

– Это всегда обещание.

В ответ он встает, поднимая меня вместе с собой. Пока несет меня обратно в нашу спальню, я не могу не думать о пути, который привел нас сюда. Наша любовь может быть интенсивной, собственнической, даже токсичной, по чьим-то меркам. Но она также глубокая, настоящая и неразрушимая.

С руками Хоука вокруг меня и нашим ребенком, растущим внутри меня, я чувствую себя одновременно принадлежащей и любимой, запертой и свободной. Это парадокс, который определяет нас – две части, образующие целое, связанные любовью, которая бросает вызов всем ожиданиям.

Мир не готов к тому, что мы с Хоуком можем сделать вместе.

Конец