Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

— Не спорю, — Давид пожимает плечами. — Я не такой, как ты, Дарина. Я плохой. Без чувства такта и стремления улучшить этот мир. Я просто не знаю, как найти подход к такой, как ты. Поэтому действую своими методами.

Я не могла согласится с Немировым.

Да. Его образ был именно таким. Устрашающим, сеющим панику. Но на деле это только оболочка, за которой скрывается безмерная доброта и отзывчивость.

Я вижу искренность в его глазах и верю в каждое его слово. Мы можем не знать, что произойдет в будущем, но здесь и сейчас я знаю, что я не одна.

— Так что? — внезапно спрашивает он, обжигая меня изучающим взглядом.

— М? — невнятно произношу я, потеряв суть разговора и не понимая, что он сейчас имеет в виду.

— Ты готова стать моей девушкой? — это вопрос задаёт, приближаясь к моим губам, но не касаясь их. Лишь опаляя своим дыханием.

— Да, — едва слышно срывается с губ.

Я не знаю, правильно это или нет.

Да и вряд ли у кого-то есть ответ на этот вопрос.

Но даже если я об этом когда-нибудь пожалею, сейчас, когда его губы наконец-то касаются моих, внутри меня буквально взрывается фейерверк из эмоций. Такой мощной, что голова моментально идет кругом.

43

— Значит, сегодня вечером снова встретимся в зале? — спрашивает Давид, отстраняясь от моих губ и намекая на наши репетиции.

Я уже хочу согласится, но попутно вспоминаю о том, что сегодня ко мне домой придет Леон.

— Сегодня никак, — заявляю, поджав губы.

— Отец? — напрягается Немиров.

Я не хочу врать, но ответ на его вопрос сам срывается с языка.

— Да, — утвердительно киваю головой. — После того, как Рома попал в больницу, он сам не свой. Выступление в конце недели. У нас еще будет пару дней подготовиться. Да и в целом мы можем быть спокойными. Ты прекрасно танцуешь.

— Хорошо, — соглашается Давид. — Тогда скажешь, когда будешь готова к следующей репетиции. Как там Рома?

— Его выписывают завтра, — сообщаю радостную новость.

— Не рано? — он приподнимает бровь.

— Нет смысла лежать именно в больнице, — пожимаю плечами. — Отец нанял человек с медицинским образование. Она будет находиться с Ромой каждый день, пока он полностью не восстановится и не вернется в школу. Думаю, так всем будет спокойнее.

— Это хорошо, что у вас есть профессиональный медицинский надзор, — отвечает Давид, явно облегченный новостью о Роме. — Я надеюсь, что он быстро поправится и сможет вернуться к учебе и тренировкам.

Я улыбаюсь, благодарна за поддержку Давида. Немиров всегда был рациональным и практичным человеком, и я знаю, что могу положиться на его советы и помощь. Поэтому я с уверенностью отвечаю:

— Спасибо, Давид. Я тоже верю, что Рома скоро оправится. Он такой сильный и настойчивый, я уверена, что сможет справиться с любыми трудностями.

После небольшой паузы Давид задумчиво говорит:

— Возможно, стоит рассмотреть вариант устроить для Ромы праздник? Выбрать день, когда ваш отец допоздна будет на работе, накупить кучу вкусностей и организовать вечер просмотра фильмов. Что ты об этом думаешь? Рома говорил, что вы с ним обожаете ужасы, но боитесь смотреть их в одиночку.

Я пристально смотрю на Давида, затем медленно киваю, ощущая, как во мне пробуждается новая волна энергии и вдохновения. Идея кажется мне гениальной. Да что там. Я сама в восторге от нее.

— Давид, я думаю, это отличная идея. Рома точно будет рад.

Меня сильно волнует то, что это должно произойти у нас дома, куда отец может вернуться в любой момент.

Но с другой стороны, по субботам он всегда уезжает после обеда и возвращается около часу ночи. Раньше никогда не приезжает, только если позже.

И это слишком сложный выбор.

Слишком сильный риск.

Если что-то пойдет не так и отец вернется, то я точно отправлюсь в закрытый женский колледж.

Но стоит только представить, насколько будет счастлив Рома, как все остальные страхи перед этим меркнут.

Давид улыбается и говорит:

— Тогда давайте сделаем это.

Соглашаясь с Давидом, я чувствую, как мои сомнения начинают уступать место надежде и оптимизму.

Остаток дня проходит спокойно.

После занятий Давид снова провожает меня домой.

— Слушай, — останавливаюсь, прикусывая губу. — Можно твой телефон на секундочку?

— Да, — он без лишних вопросов снимает блокировку и протягивает мне его.

— Серьезно? — брови ползут вверх. — Даже не спросишь зачем?

— А надо? — ухмыляется он.

— Я просто хочу позвонить маме, — все ещё сомневаюсь в правильности подобного решения. — Нужно как-то предупредить ее, что обмениваться письмами больше не получится. Мало ли какая ещё информация может попасть в чужие руки. Со своего телефона позвонить не могу. Отец отслеживает мои звонки.

— Без проблем, Дарина, — он кивает головой. — Набирай.

Делая глубокий вдох, по памяти набираю цифры.

Становится невыносимо волнительно, когда в динамике раздаются длинные гудки.

Успеваю тысячу раз засомневаться.

— Да, — раздается знакомый голос и слезы моментально подступают к глазам.

Я так давно ее не слышала.

— Мам, — хрипло произношу я, ощущая ком в горле.

— Дариночка, — восклицает она. — Девочка моя. Что случилось? Ты в безопасности?

— Да, — упорно киваю головой, будто она способна это увидеть.

— А чей номер? — продолжает расспрашивать она, взволнованным голосом.— Отец не знает о том, что мы сейчас говорим?

— Все хорошо, мам, — уверяю ее. — Я взяла телефон у своего…хорошего друга.

На этом моменте Давид вопросительно приподнял бровь, а я лишь смущенно отмахнулась.

Маме не стоит знать столько подробностей. Вообще не хочу, чтобы она лишний раз переживала.

— Нам пока не стоит обмениваться письмами, — ставлю ее перед фактом.

— Почему? Что-то случилось? — сразу же напрягается она.

— Просто отец сейчас более бдительный, — приходится врать, потому что в двух словах точно не могу рассказать всего, что творится. — Переживаю, чтобы он заранее не догадался о нашем плане.

— Правильно, — соглашается мама. — Тут есть новые новости. Хотела сегодня как раз передать письмо. Сказать об этом сейчас? Безопасно?

По сути она может без проблем произнести это сейчас, но…Слыша её голос я понимаю, как сильно хочу ее увидеть.

— Лучше скажи мне свой адрес, — произношу неожиданно для самой себя. — На следующей неделе у меня будет очередная тренировка, и вместо нее я постараюсь приехать к тебе. Я очень соскучилась.

44

Мама за секунду замолкает, а потом я слышу ее тихие прерывистые рыдания. Мое сердце моментально сжимается. Я хочу быть рядом с ней, чтобы обнять и утешить, чтобы сказать, что все будет хорошо. Мы обе много пропустили в жизни друг друга.

— Конечно, дорогая, я буду ждать тебя, — наконец отвечает мама, голос ее дрожит. — Но будь осторожна, не рискуй ничем ради меня. Твоя безопасность самое главное.

— Обещаю, мам,— говорю я, пытаясь подавить собственные слезы. — Я сделаю все возможное, чтобы ничто не помешало нам увидеться.

Давид молча наблюдает за моим разговором, улыбка играет на его губах. Я ощущаю его поддержку и благодарна ему за то, что он позволил мне созвонится с мамой.

Когда я заканчиваю разговор с мамой, возвращаю телефон Давиду с улыбкой вглядываясь в глазах. Мы молча обмениваемся улыбками.

Я знаю, что предстоящие репетиции и выступления будут нелегкими, но теперь у меня есть мощнейший источник силы и мотивации. Мои страхи и сомнения исчезают вместе с уверенностью, что я смогу увидеть маму.

Мы с Давидом прощаемся у моего подъезда.

У меня в запасе остается пару часов, чтобы заняться своими делами и прибраться дома.

Ровно в тот момент, когда я заканчиваю с этим всем, звучит звонок в дверь.

Подходя к ней, испытываю некоторое волнение, но все-таки открываю её.