Праздник не по плану (ЛП) - Мэдисон Наташа

Я отшатываюсь назад, как будто она меня ударила.

— А потом, когда вернулась, тебя уже не было. Я подумала, ты пошел на тренировку или еще куда-то. Я пробыла там до полудня, а потом ушла. — Ее голос становится мягче. — Потом ты пришел к нам вечером, и проигнорировал меня, даже не посмотрел в мою сторону. Я подумала, ты пожалел о том, что переспал со мной, но не хочешь мне говорить.

— Ты с ума сошла? — качаю головой, признаваясь ей в том, что уже признал для себя за эти годы. — Это, без сомнения, была лучшая ночь в моей жизни.

ГЛАВА 17

Элизабет

ЛУЧШИЙ ИЗ ДАРОВ (ТВОЯ ЛЮБОВЬ)²⁹

Я сижу на табурете перед ним, дрожа от злости, с нарастающей яростью. Мои руки сжимаются в кулаки на холодной стойке.

— Ты с ума сошла? — Он качает головой, и тут я слышу слова, которые, как мне кажется, я ждала семь лет. — Это, без сомнения, была лучшая ночь в моей жизни.

Смотрю на бутылку пива и закрываю глаза, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Как только он спустился и спросил меня о той ночи, я поняла, что это будет конец. Я открою ему душу, а он разобьет ее, как и семь лет назад своим молчанием. Я была уверена, что именно я брошу ему это в лицо, но не ожидала того, что он скажет.

— Почему ты просто не поговорил со мной? — вопрос вырывается шёпотом, и только когда он произнесён, я поднимаю на него взгляд.

— Почему ты со мной не поговорила? — Он возвращает вопрос мне.

— Во-первых, — я кладу открытые ладони на стойку и отталкиваюсь, — мне было неловко. — Мой голос повышается, когда я продолжаю говорить: — У нас только что был секс, и, давай будем честными, у меня не было большого опыта, и я не знаю...

Я развожу руками, потому что никогда не возлагала вину на себя. У меня были мысли в стиле «а что, если», но обычно это было «а что, если бы я не ушла». Или «а что, если бы я не ответила на его поцелуй». Но никогда не было «а что, если бы я заставила его поговорить со мной».

— Я не знаю, — говорю я уже спокойнее.

— Как бы ты себя чувствовала, если бы проснулась после нашей ночи, а меня бы не было рядом?

Сглатываю, чувствуя, как в затылке начинает гореть. Я прикладываю руку к нему.

— Дело не в том, что сделала я, а в том, что сделал ты.

— Боже, какая же ты упрямая, — шипит он. — Ответь на чертов вопрос, Элизабет. — Его голос напряжен. — Что бы ты сделала, если бы проснулась, а меня нет? Огляделась, а всех моих вещей нет. — Его глаза впиваются в мои. — Если бы у тебя была лучшая ночь в жизни, и ты бы встала, огляделась, а меня нет рядом. — У меня в груди сжимается, пока он продолжает говорить: — Ты бы позвала меня дважды, но в ответ была бы только тишина. — Дышать становится все труднее, пока он продолжает: — Ты бы снова села на кровать и задумалась, не приснилось ли тебе все это? Был ли это еще один сон, где ты наконец смогла поцеловать меня? — В горле образовался комок. — Но ты все еще смутно чувствовала запах моего одеколона... — Он замолкает. — Что бы ты сделала? — Он не ждет моего ответа, вместо этого отвечает сам: — Ты бы подожгла дом.

Я смотрю в потолок, потому что он прав, я бы так и сделала.

— Знаешь, что я почувствовал, когда потом появился у тебя дома, надеясь, что мы сможем поговорить. Что ты отведешь меня в сторону или мы уединимся где-то, чтобы объясниться. Я думал, может быть, ты жалеешь. Поэтому приготовился к разговору. Подготовил слова. Приготовился, зная, что между нами все уже будет не так, как прежде. Но вместо всего этого я получил тишину.

— Нейт, — произношу я его имя, а он лишь качает головой.

— Нет, Элизабет, — говорит он, глядя в сторону, и все, что я могу сделать, это уставиться на него, — ты знаешь, что это со мной сделало?

— Да. — Я слезаю со стула. — Я знаю, что это с тобой сделало, потому что чувствовала то же самое. Мне было больно. — Я кладу обе руки на стойку, вытянув их в стороны. — Черт, ты думаешь, почему я, черт возьми, отправилась на другой конец света? — кричу ему, и теперь его очередь смотреть на меня в шоке. — Да, именно так. Думаешь, я хотела провести семестр в Австралии? — не жду его ответа, так же, как он не ждал моего. — Нет, не хотела, но сделала это, потому что знала: если бы осталась здесь и мы просто сделали вид, что той ночи никогда не было, я бы сломалась и так сильно страдала, что, думаю, не выжила бы. Настолько сильной была боль.

— Элизабет, — он произносит мое имя так же, как я произнесла его, но теперь мяч на моей стороне, и я не собираюсь позволять ему отмахнуться.

— Нет, Нейт. — В отличие от него, я смотрю ему в глаза, чтобы он увидел боль. — Ты знаешь, что это сделало со мной? — обхожу стойку, наши взгляды не отрываются друг от друга. — Ты хоть представляешь, что это сделало со мной?

— Да, — отвечает он шепотом, — потому что чувствовал то же самое.

Я встаю перед ним.

— Прости меня, — произношу я два слова, которые поклялась никогда ему не говорить. Но услышав, что ему было так же больно, как и мне, я говорю их.

Я поднимаю руку, замечая, что она немного дрожит, чувствуя это в душе, когда осторожно кладу ее на середину его груди. И чувствую, как быстро бьется его сердце, в такт моему.

— Мне очень жаль.

— Не так сильно, как мне. — Его голос так же надломлен, как я себя чувствую. — Даже близко не так сильно, как мне. — Он кладет руку поверх моей. Качает головой, а я обнимаю его за шею.

Нейт облизывает губы, когда я встаю на цыпочки, наконец позволяя себе прикоснуться к нему. Провожу рукой по его волосам и вниз по спине.

Никто из нас не произносит ни слова, пока я прижимаюсь к нему, обвиваю его шею обеими руками и мягко целую его челюсть, прежде чем он склоняет голову, прижимаясь лбом к моему. Я делаю глубокий вдох, затем он сокращает расстояние и целует меня. Этот поцелуй не похож на тот, что был в туалетной комнате. Он сладкий и нежный, и его язык на мгновение скользит по моему, прежде чем парень отстраняется от меня. Касается своим носом моего, а я ладонями обхватываю его лицо. Наши взгляды встречаются, пока наши руки исследуют друг друга.

Не могу перестать его касаться. Я не хочу переставать его касаться. Наклоняю голову в сторону, снова целуя его, на этот раз его руки перемещаются с боков и ложатся мне на спину. Мы разрываем поцелуй, и на этот раз Нейт делает глубокий вдох, пока я руками скольжу от его шеи к лицу, снова обхватив ладонями.

— Ты, — выдыхает он прямо перед тем, как снова поцеловать меня, и мягкость исчезает, — ты, черт возьми, сводишь меня с ума.

Этот поцелуй полон желания. Похоти. Полон гнева и разочарования от того, что последние семь лет мы оба думали, что другой не прав. Его руки перемещаются с моей спины вверх по бокам, пока его язык сплетается с моим. Одна его рука опускается вниз, обхватывая мою задницу, а другая ложится на шею.

Поцелуй углубляется, когда Нейт поднимает меня. Мои ноги обвивают его талию, пока он разворачивается и выходит из комнаты. Моя футболка поднимается до верхней части бедра. Мои губы на его губах, когда он поднимается по лестнице в свою спальню. Заносит меня внутрь и садится на кровать. Мои колени располагаются по обе стороны его бедер, я сажусь на него, наклоняю голову вбок и углубляю поцелуй. Парень поднимает мою длинную футболку, затем одной рукой касается моей ягодицы, мои трусики такие тонкие, что я чувствую тепло его руки. Я отрываю губы от его губ, и Нейт оставляет дорожку из поцелуем вниз к моей шее, пока руками скользит вверх по моей спине, а затем снова вниз к ягодицам, сжимая их и снова поднимаясь вверх. Мои руки перемещаются от его шеи вниз по рукам и снова вверх.

— Семь гребаных лет, — бормочет он, когда я проникаю языком в его рот.

Наши руки лихорадочно тянутся друг к другу, стремясь прикоснуться. Скомкав его футболку в руках, я стягиваю ее через голову и отбрасываю в сторону, прежде чем снова поцеловать его. На этот раз мне нужно больше, и я начинаю двигать бедрами на его прикрытом члене, а наши стоны тонут в поцелуе.