Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти

– Да-да, – бухтит он.

Купер хватает тыкву Слизня и ставит ее передо мной.

– Моя вся в краске, поэтому держи вот эту.

Прямо по центру не тронутой ножом поверхности красуется большой бугорчатый нарост. И что мне с этим делать?

– Эй! – кричит Слизень, который успел перед этим вырезать на своей тыкве два неровных треугольных глаза и прямоугольный рот. – Это мое творение!

– Не волнуйся, – отвечаю я, а сама вглядываюсь в тыкву и активно соображаю. – Твою сторону я не трону. И ты сможешь ее всем показывать. Все равно никто не захочет смотреть на физиономию Купера чаще, чем это необходимо, – шучу я.

Все смеются, а я берусь за свой нож.

– А если бы ты вырезала меня, таких проблем бы даже не возникло, – бурчит Джейк. Я слегка толкаю его локтем под ребра, и он ухмыляется игриво и самодовольно.

Я замечаю, что Купер на нас смотрит. Я лукаво улыбаюсь ему, потому что точно знаю, что буду делать.

Через час на небе начинают сгущаться тучи. Все вокруг собирают свои вещи и инструменты и переносят их в беседку.

– Ты закончила? – спрашивает Джейк и картинно вздыхает. Он лежит рядом со мной, подложив руки под голову. Хлоя и Слизень сидят рядом и увлеченно обсуждают недавние дисс-треки, выпущенные двумя рэперами.

А Купер сидит прямо напротив меня.

Он думает, будто так помогает, потому что я могу вырезать с натуры. Но вот мне такая помощь не требуется: за последние три недели я смотрела на него чаще, чем готова признать. Поэтому Купер меня только отвлекает. Даже когда я стараюсь сосредоточиться на тыкве, я чувствую, что он на меня смотрит, чувствую этот ласковый, но пристальный взгляд, отчего моя кровь бурлит и приливает к щекам.

Каким-то чудом я ухитрилась до сих пор не отрезать себе ни одного пальца.

– Почти, – говорю я Джейку. – Куп, передай мне бумажное полотенце.

Купер протягивает мне рулон. Я отрываю две штуки, набираю на них немного красной краски и добавляю финальные штрихи на свой шедевр. Да, это действительно шедевр.

– Так, – говорю я и поджимаю губы, чтобы не засмеяться и не испортить все впечатление.

Я разворачиваю тыкву к зрителям.

Джейк, Слизень и Хлоя молча разглядывают ее, зато Купер буквально покатывается со смеху. Он гогочет над шуткой, понятной только нам двоим, и боже, как же мне приятно, что задумка удалась.

Хлоя переводит взгляд с тыквы на меня, Купера и обратно. И наклоняет голову набок.

– По-моему, я чего-то не понимаю.

Слизень чешет подбородок.

– Ага. Это точно Купер, но полотенца зачем?

– Этот уродливый нарост… – выдыхает сквозь смех Купер, у которого в уголках глаз уже показались слезы. Он указывает на красные полотенца, торчащие из дырочек, которые я сделала, – …это мой окровавленный разбитый нос!

– Я… ничего не понимаю, – говорит Джейк.

С тыквой хуже мне еще не приходилось работать. Но мне удалось изобразить волосы Купера, и ямочка на левой щеке недвусмысленно указывает на него. А еще, по-моему, я в совершенстве передала его гипнотический взгляд.

Смех заразителен, и вскоре мы с Купером оба хохочем так, что не замечаем первых капель дождя.

Но через несколько секунд начинается ливень.

Несколько запоздавших со всех ног бегут в беседку, но ветер сдувает капли, и все, кто укрылись под навесом, быстро промокают до нитки.

Хлоя хватает Купера за руку и тащит его в сторону «Кофейной кошки».

– Пошли! Давай спрячемся в кафе!

Купер оборачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и он, кажется, уже готов что-то сказать, но тут Джейк берет меня за руку.

– Моя машина вон там. Можем переждать в ней.

Купер переводит взгляд на Джейка, а потом разворачивается и бежит вслед за Хлоей, Слизень медленно тащится за ними, прихватив свою тыкву.

Джейк тянет меня к машине, и я в последний раз оглядываюсь назад. Но Купер уже далеко, я вижу только его спину и то, что Хлоя по-прежнему держит его за руку.

Все это не должно меня беспокоить. Я все равно не хочу сейчас ни с кем встречаться. Да даже если бы хотела… непохоже, чтобы Купер мне нравился.

Но тогда почему мне так грустно из-за того, что грозу я пережидаю не с ним вместе?

Глава 14

К тому времени, когда мама вернулась с работы домой, я успела принять самый горячий в своей жизни душ, надеть спортивные брюки и широкую толстовку и засесть на чердаке под пятью тяжелыми одеялами. Я в третий раз пересматриваю «Практическую магию» и рисую эскиз платья, на которое меня вдохновили шедевральные наряды из фильма: длинное, черное, на кружевных бретелях, с вырезом «хомут» спереди и с открытой спиной, – как вдруг слышу, что кто-то поднимается ко мне.

– Привет, как прошел мастер-класс с тыквами? – спрашивает мама, которая, оказывается, еще не сняла рабочую форму: черные свободные брюки и желтая рубашка поло со слоганом «ART ATTACK», написанным печатными буквами.

Я тридцать минут просидела в машине Джейка, потом мы посмотрели прогноз и поняли, что дальше ждать бесполезно. Сквозь дождь мы прорвались за тыквами, потом Джейк спросил, не хочу ли я посмотреть с ним кино, но я успела насквозь промокнуть и замерзнуть. Я хотела только забраться в кровать, под одеяло.

– Было весело, пока не начался дождь.

– Я видела внизу твою тыкву. – Мама присаживается на край кровати. – Великолепное дерево. По-моему, на сегодняшний день это лучшая твоя работа.

– Спасибо.

Слизень унес свою тыкву домой, но я все равно улыбаюсь при воспоминании о том, как Купер рыдал от смеха над нашей маленькой личной шуткой. И я считаю, что эта тыква навеки войдет в историю в качестве лучшей из моих работ.

Мама заглядывает в мой блокнот, но я тут же захлопываю его. Я никому не хочу показывать свои задумки. Я боюсь, как бы чужой негатив не уничтожил то хрупкое вдохновение, которое я ощущаю с тех пор, как приехала сюда.

Мама улыбается и говорит:

– Я очень рада, что ты снова рисуешь.

Шитье и моделирование всегда помогали мне сбежать от тягот повседневной жизни, но в какой-то момент у меня не осталось на это времени. И даже если оно появлялось, папа сразу же напоминал, что я потрачу его впустую, если начну опять заниматься одеждой. Но я пожимаю плечами, как будто ничего особенного не произошло, и киваю на экран.

– У меня просто появился неплохой источник вдохновения.

Мама оборачивается.

– «Практическая магия»? Знаешь, эти сестры всегда напоминали мне меня и Наоми.

– Правда? И какая из них ты?

Она улыбается грустной улыбкой, которая и на улыбку-то не очень похожа.

– Я думаю, ты сама догадаешься. – Мама поднимается с места. – Спокойной ночи, милая.

Вскоре ее шаги стихают на лестнице. Но не успевает она спуститься, как я уже понимаю, с кем из двух сестер она ассоциирует себя: с той, которая уехала из родного города и влюбилась не в того человека.

* * *

Во вторник я прихожу на алгебру и вижу, что на моей парте лежит печенье. Подумав, что кто-то занял мое место, я пересаживаюсь за другой стол. Но потом вижу, что к обертке приклеен стикер. И на нем написано «Эллис». Я обвожу взглядом класс и медленно пересаживаюсь на прежнее место. Купер сидит поодаль и не отрывает глаз от Хлои, которая оживленно что-то рассказывает.

В класс заходит миссис Ханби, и, пока она готовится к уроку, я отрываю от печенья небольшой кусочек и кладу в рот. Лимонное. Я улыбаюсь про себя.

Я снова бросаю взгляд на Купера. Он смеется, что-то рассказывает друзьям и совершенно не замечает, что я нашла печенье.

Но это точно он принес.

Так, почему он продолжает покупать мне печенье? Просто так? Или я сама хочу, чтобы причина была более веской? Этот жест что-то значит для меня? Не слишком ли много я об этом думаю? Может быть, печенье – это всего лишь печенье.