Реанимируй моё сердце (СИ) - Колоскова Галина

— Это серьёзно? Опасно? Что он может? — куча вопросов взрывает мозг. Самое простое — играть на чувствах людей. Страх Станислава — нанести вред мне.

Он смотрит на меня глазами сильного, надёжного человека.

— Опасно, когда не ожидаешь удара. Не переживай, я знаю уязвимые места Дениса.

Глава 24

Глава 24

Весна в городе — это не просто смена сезона. Это обещание. Обещание, что всё может начаться заново. Я стою на балконе нашей квартиры, пью утренний кофе и смотрю, как почки на деревьях наливаются соком. Прошло несколько месяцев. Несколько месяцев тишины и странного, настораживающего спокойствия. Мы со Станиславом работаем, строим планы, живём. Мы стали той самой парой, на которую равняются. Нас приглашают на все значимые медицинские форумы, наши мнения цитируют в прессе. Мы — гармоничный тандем, где я — мозг и скальпель, а он — стальная опора и стратег. Но в этой гармонии есть нота, которую слышу только я. Нота ожидания. Мы знаем, что брат Станислава где-то рядом. И мы ждём его хода.

Сегодня важный день. Открытие ежегодного медицинского конгресса. Я надеваю строгий костюм темно-синего цвета, подчёркивающий цвет глаз. Станислав завязывает галстук, наблюдая за мной в отражении зеркала.

— Отлично выглядишь! Просто сияешь, — в его голосе гордость.

И без того хорошее настроение взлетает до небес.

— Это отражение твоего света, — улыбаюсь в ответ.

Каждый раз спрашиваю того, кто свыше: «За что мне такое счастье?» И сама даю ответ: «Мужчина, который долго ждал тебя и любит по-настоящему таким и должен быть». Я просто не знала, что такая любовь бывает.

Мы едем в конференц-центр. Зал полон. Входим, оставив одежду в гардеробе. Успела привыкнуть, что на нас оборачиваются. Чувствую разные взгляды — восхищённые, завистливые, уважительные. Я больше не опускаю глаза. Смотрю на людей прямо, открыто. Я заняла своё место в этом мире. По праву.

Мой доклад о новых методах кардиореабилитации проходит с аншлагом. Говорю уверенно, чётко, отвечаю на каверзные вопросы. В первом ряду сидит Станислав и смотрит на меня с тем выражением, от которого у меня до сих пор теплеет внутри. После выступления ко мне подходит пожилой профессор, светило отечественной кардиологии.

— Доктор Ковалёва, блестящая работа! Ваши исследования перевернут подход к реабилитации. Я рад, что наши надежды на молодое поколение оправдываются такими специалистами, как вы!

Он пожимает мне руку, и я понимаю — это не просто комплимент. Это признание.

Мы покидаем зал, нас окружают коллеги, журналисты. В просвете между людьми я с удивлением вижу Марка.

Он стоит в стороне, у колонны, в тёмном костюме. Бывший муж похудел, выглядит старше. Но в глазах нет той потерянности, мольбы, что была в день нашей последней встречи. В них — спокойная, печальная ясность и уважение. Он не подходит. Смотрит издалека.

Я слегка киваю ему. Он в ответ поднимает руку в едва заметном жесте приветствия. И затем разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед. Финал. Без слов, без драмы. Мы, два человека, когда-то бывшие друг для друга всем, теперь стали чужими. Он осознал ценность того, что потерял. И я надеюсь, что это поможет ему построить новую жизнь.

Станислав мягко касается моего локтя.

— Всё в порядке?

— Да, — и это чистая правда. — Всё в порядке.

Не успеваю договорить. Смартфон издаёт тревожную трель. Рингтон клиники. Моментально принимаю вызов. Ставлю на громкую связь

— Доктор Ковалёва. Доставили мужчину, 48 лет. Обширный инфаркт, кардиогенный шок. Реанимация ведёт борьбу, но без хирурга — шансов нет.

Голос ровный, но в каждом слове — сталь.

Мгновенно переключаюсь в режим работы.

— Готовьте второй операционный зал. Я буду через… — бросаю взгляд на часы, мы совсем рядом,— двадцать минут. Назовите показатели, которые есть.

Я слушаю, быстро направляясь к выходу. Давление, сатурация, данные ЭКГ. Картина ясная и безрадостная. Сердце разорвано. Станислав идёт следом, его лицо сосредоточено. Он не задаёт вопросов.

— Я за рулём, — сообщает он, отвечая на звонок из клиники.

Мы мчимся по городу. Расстояние в пару километров кажется вечностью. В голове — только цифры, только схема предстоящей операции. Никаких мыслей о прошлом, о Марке, о Снежане. Есть только сердце, которое нужно заставить биться.

В отделении — предоперационная суета, но суета организованная. Меня встречают взгляды команды. Я киваю, и мы движемся в сторону операционной. Станислав остаётся за дверью. Здесь моя территория.

— Кратко, — требую я, погружая руки в стерильный раствор.

Анестезиолог отчитывается. Состояние критическое. Пациент на грани. Время работает против нас. Я чувствую знакомый холодный наплыв концентрации. Весь мир отступает. Остаются только свет ламп, блеск инструментов и бьющееся на мониторе, сбивчивое сердце.

Разрез. Ребра. Перикард. Передо мной — повреждённый миокард, зияющая рана на мышечной ткани. Кровь… Много крови! Руки действуют автоматически, быстро, точно. Каждое движение выверено. Шаг за шагом. Наложение шунта. Восстановление кровотока. Микроскопические швы на тончайшей ткани. Пот заливает спину под стерильным халатом, но разум ясен, как кристалл. Это мой бой. И я его не проиграю!

Операция длится четыре часа. Я накладываю последний шов и даю команду:

— Снимаем с искусственного кровообращения.

В операционной воцаряется напряжённая тишина. Все смотрят на монитор.

Раз. Два. Три... Сердце делает первый, робкий, но самостоятельный удар. Потом второй. Ритм выравнивается.

— Синусовый ритм восстанавливается. Давление растёт, — говорит анестезиолог. В его голосе облегчение.

Я отхожу от стола, позволяя ассистентам завершить работу. Только сейчас я чувствую адскую усталость, ноющую боль в пояснице. Но вместе с ней — спокойное, глубокое удовлетворение. Ещё одна жизнь не ушла. Я удержала её. Своими руками.

Выхожу в коридор. Станислав ждёт, прислонившись к стене. Он молча протягивает бутылку воды. Делаю несколько глотков. Руки начинают мелко дрожать — отдача после колоссального напряжения.

— Всё нормально? — спрашивает он тихо.

— Да. Вытащили... — Это всё, что я могу сказать. Это всё, что имеет значение.

Он кивает, и в его взгляде я читаю то самое понимание, которое не требует слов. Он знает цену этой победы. Не для репутации, а для того человека, который сейчас дышит благодаря мне.

Переодеваюсь в своём кабинете. Тело требует отдыха, но разум уже переключается на планы.

Вечером мы возвращаемся домой. Я снимаю туфли, чувствуя приятную усталость. Смотрю на экран вибрирующего смартфона. Сообщение от мамы.

«Заходила сегодня в гастроном у метро. Видела Снежану. Она работает кассиром. Выглядит… очень уставшей. Я не подошла».

Показываю сообщение Станиславу. Он читает и поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Кассиром. В гастрономе… — в моём голосе нет злорадства. Есть отстранённая констатация факта. Лишённая финансовой поддержки Марка и покровительства семьи, сестра вынуждена наконец повзрослеть. Найти работу.

— Хочешь, я что-нибудь?.. — он начинает, но я качаю головой.

— Нет. Ничего. Она выбрала свой путь и теперь идёт по нему. Это её жизнь. И я не имею к ней никакого отношения.

Я удаляю сообщение. Дверь в их мир закрыта. Навсегда. Я не испытываю ненависти, только чувство освобождения.

Подхожу к окну. Сумерки окрашивают небо в фиолетовые тона. Думаю о себе, о Марке, о Снежане. У каждого из нас теперь своя жизнь. Свои последствия. Мой путь привёл меня к любви и признанию. Его — к одиночеству и осознанию. Её — к борьбе за выживание без скидок на «хрупкость». Это и есть финал. Не сказочный, но справедливый.

Станислав подходит и обнимает меня сзади.

— Ты слишком спокойно реагируешь на них сегодня.

— Да. Потому что прошлое окончательно отпустило. Оно больше не держит меня. Я чувствую… лёгкость.