Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти

Но Уголек вдруг резко встряхивает головой, и я с криком пячусь.

– Черт! – слышу я после того, как ударилась головой обо что-то – или кого-то.

Обернувшись, я вижу, что Купер согнулся пополам и держится за лицо.

– О нет… Прости, пожалуйста! – говорю я. Он не отвечает и тяжело дышит, я вижу, как поднимается и опускается его спина. – Ты в порядке?

Он поднимает вверх палец в знак того, что ему нужно время.

– Куп, прости. – Я кладу руку ему на плечо.

– Все нормально. Дай мне пару секунд.

Я поджимаю губы и киваю, хотя он все равно меня сейчас не видит.

Отлично, именно так и я хотела наладить отношения.

Когда Купер наконец выпрямляется, я вижу, что глаза у него мокрые.

А из носа течет кровь.

– Блин, – шепотом говорю я. – Так, жди здесь. Я принесу салфетки. Или еще что-нибудь.

Я бегу до небольшого здания, где тетя Наоми устроила временный лагерь, и радуюсь, что мне хватило ума надеть купленные на распродаже высокие сапоги, которые способны пережить сено и грязь. Забежав в домик, я хватаю пачку салфеток и сразу же бегу обратно.

К тому времени, когда я возвращаюсь к фургону, Купер как раз успевает принести всем гостям извинения за внезапную задержку. Увидев меня, он идет навстречу, зажимая нос рукой.

Он показывает на мои заляпанные грязью сапоги.

– У тебя теперь ботинки испорчены.

– За них я не беспокоюсь. А вот за твой нос… – Я вытаскиваю из пачки сразу три салфетки и протягиваю ему.

– С моим носом все будет в порядке, – говорит Купер, взяв салфетки.

Я качаю головой.

– Прости меня, пожалуйста.

– Прошу, прекрати извиняться. – Купер запихивает по салфетке в каждую ноздрю, и теперь у него из носа торчат широкие белые хвосты. Я не могу удержаться от смеха, и Купер улыбается. – Сначала ты разбила мне нос, а теперь смеешься над тем, что у меня течет кровь. Да ты суровая женщина, Митчелл.

– Прос…

Купер закрывает мне рот рукой.

– Молчи.

Я киваю, и он убирает руку.

– Хорошо, что я надел черную футболку.

Мы оба смотрим на темное пятно на ткани, которой он зажимал нос, пока я бегала за платками.

– Если бы она была белая, мы бы просто сказали всем, что на поле на нас напали призраки.

Купер ухмыляется.

– Как вариант. Ладно, ты готова?

– Может, мне лучше остаться здесь?

– Нет. – Он хватает меня за руку и тащит к фургону. – Мы не допустим, чтобы этот день пошел насмарку.

Купер помогает мне залезть на скамейку в передней части фургона и садится рядом со мной. Обернувшись, он объявляет гостям фестиваля, что мы отправляемся, и берет в руки поводья.

– Ты точно знаешь, как управлять лошадьми? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он. – Я впервые веду эту штуку, но я уверен, что все выживут.

Я пристально смотрю на него. С торчащими из носа салфетками вид у Купера очень забавный, даже несмотря на серьезное выражение лица.

– Купер Барнетт, не пудри мне мозги.

Он смеется.

– Да знаю я, что делаю. Я с тринадцати лет вожу эти фургоны. А до этого ездил с папой. Хватит нервничать.

Я хватаюсь за поручень передо мной.

– Ладно.

Купер цокает языком, несильно дергает поводья – и Уголек с Кофейным трогаются с места.

Лошади тянут фургон по тропе вдоль деревьев. Я улыбаюсь, слушая тихий цокот копыт, в то время как над нами проплывают красные, желтые и оранжевые кроны. Ласковый ветер качает ветки, и разноцветные листья дождем сыплются на нас. Я смеюсь, оборачиваюсь к Куперу и вижу, что он смотрит на меня с улыбкой.

– Ты сейчас совсем как маленький ребенок, – говорит он.

– Неправда.

– Это мило. – Он пожимает плечами.

Я краснею и показываю ему язык, а Купер только шире улыбается. Усилием воли я заставляю себя отвести взгляд.

Когда мы подъезжаем к тыквенным грядкам, Купер останавливает фургон и помогает всем сойти на землю. Люди тут же расходятся в разные стороны и подыскивают себе тыкву получше для завтрашнего мастер-класса. Тут я вижу женщину, которая пытается в одиночку унести сразу две тыквы, и спешу к ней на помощь.

– Давайте я вам помогу, – говорю я и забираю у нее одну тыкву.

– Спасибо большое, – отвечает она.

Я кладу тыкву в фургон. Потом подхожу к маленькой девочке, которая разрывается между тремя практически одинаковыми тыквами, и помогаю ей выбрать лучшую.

– Ты себе тыкву брать планируешь? – под конец спрашивает Купер.

– Наверное, стоит.

Все забираются обратно в фургон, а мы с Купером ходим по грядкам, пока я не нахожу идеальную тыкву – она отлично подходит под мою задумку, и я уже знаю, что и как буду вырезать.

Купер кривится, когда я поднимаю ее и тащу к фургону.

– Из всех тыкв ты выбрала вот эту, уродливую и с наростами?

– Подожди до завтра, и ты все поймешь, – отвечаю я и сажусь на скамейку.

– М-м-м, интрига. – Купер берется за поводья. – Видимо, у меня нет выбора и завтра тоже придется тусить с тобой.

Я резко оборачиваюсь к нему. Неужели лед между нами наконец-то тает? Он в самом деле простил меня за то, что я дурно обошлась с ним несколько лет назад?

Я стараюсь не слишком обнадеживаться и подавляю улыбку, а Купер тем временем заставляет лошадей поехать.

– Видимо, да, – говорю я.

По возвращении Купер находит аптечку со льдом и выбрасывает окровавленные салфетки. Остаток дня мы катаемся до тыквенных грядок и обратно, а спустя час распухший нос Купера начинает возвращаться к обычному размеру.

К концу нашей последней поездки солнце уже склоняется к горизонту, а температура воздуха падает.

– Тебе нужна еще помощь? – спрашиваю я Купера, пока он отпрягает лошадей от фургона.

– Да, иди сюда. – Он ведет Уголька за собой и вместе с ним огибает фургон. Я подхожу ближе, но держу дистанцию. – Тебе придется подойти поближе, чтобы сесть на него.

– Что? Я не сяду на него. Он меня ненавидит.

– Он тебя не ненавидит. В тот момент, когда ты хотела его погладить, он просто попытался стряхнуть с себя мух. Это твой шанс воплотить детскую мечту. Ну, отчасти. Я буду держать поводья и поведу тебя. Не падать – все, что от тебя требуется.

– Нет. Нетушки. Ни за что. Я смотрела фильмы про лошадей и знаю, что если эта животина чего-нибудь испугается, то я труп.

Купер смеется.

– Так, ладно. А если я поеду с тобой? Недалеко, немного по тропе и обратно. – Я закусываю щеку и раздумываю над таким предложением. – Я не стану заставлять тебя. Скажешь нет, значит нет. Я просто подумал, что тебе эта затея должна понравиться.

Сесть на лошадь вместе с Купером… это шанс возобновить нашу дружбу и оставить позади ошибки прошлого.

А еще я помню, что по мне как будто электрический ток пробежал, когда Купер нес меня на спине в яблоневом саду. Не скажу, что меня не прельщает мысль вновь оказаться так близко к нему…

Поэтому, вопреки осторожности, я говорю:

– Ладно, давай.

Купер улыбается, глаза у него светлеют, а на щеке появляется ямочка.

Вслед за ним я иду к ближайшей скамейке, и Купер садится на гигантского коня. Потом берет поводья в руки и пододвигается ближе к шее, чтобы я могла сесть позади него.

– Просто перебрось через него ногу и держись за меня, – говорит Купер. Я вся дрожу, когда сажусь на Уголька и вцепляюсь Куперу в футболку. Он отпускает поводья, берет мои руки в свои и кладет их себе на талию. – Мне будет спокойнее, если страховку от падения ты доверишь мне, а не моей футболке.

– Поняла, – говорю я; оттого что Купер так близко, по моему телу вновь пробегает электрический заряд.

– Готова? – спрашивает он.

– Не особо.

– Я не тронусь с места, пока ты не скажешь, что готова.

– Ладно. Готова настолько, насколько это вообще возможно.

Купер кивает, сжимает ногами бока лошади, и мы пускаемся в путь. Я пищу и крепче хватаюсь за него.

– Ты в порядке? – спрашивает Купер.

Я не падаю. Меня не лягают. Я в порядке.

– Да? – отвечаю я. Звучит менее убедительно, чем я планировала.