Бывшие. Миллиардер под елкой (СИ) - Уайт Полли

— Девочка, а ты, я вижу, снега ждала? — спрашивает серьезно, без сюсюканья.

Стеша кивает, не отрываясь от окна.

— А он есть. Наверху. Его специально для самых терпеливых и смелых берегут, — говорит таксист. — Ты ведь смелая? Преодолела целое небо.

Стеша немного оживляется и кивает.

— Вот видишь. Значит, и снег тебе достанется. Проверено, — он подмигивает ей в зеркало, и на его лице появляется легкая улыбка.

И в этот момент Снежка вдруг замирает. Я вижу, как ее лицо бледнеет, а глаза становятся огромными от ужаса.

— Мамочка… — выдыхает она, и ее голос дрожит. — Мы… мы забыли Олешку.

У меня в желудке всё обрывается. Олешка — плюшевый олень с потертым носом, подаренный моим отцом на ее первые именины. Без него Стеша не засыпала ни разу в жизни.

— В самолете… Он в кармашке сиденья остался… — она вот-вот расплачется, и это уже не каприз, а настоящая детская паника.

Я и сама на грани истерики. Возвращаться? Звонить в аэропорт? Это же…

— Спокойно, — раздается спокойный голос таксиста. Он не оборачивается, но его властная и деловая интонация заставляет меня замолчать. — Как зовут оленя? Олешка? Хорошо.

Он включает «аварийку», аккуратно прижимается к обочине, достает телефон. Набирает номер.

— Алло, Сарик, это Вахтанг. Слушай, тут у меня пассажиры, девочка маленькая, игрушку в самолете забыла… Да… Рейс из Москвы, только что сел.

— Плюшевый олень. Синий, с колокольчиком, — сообщаю особые приметы, таксист кивает. — Понял. Буду на месте через минут пять. Встретишь у выхода для экипажа? Договорились.

Мужчина кладет трубку и снова смотрит на нас в зеркало. На его лице выражение спокойной уверенности человека, который привык решать проблемы.

— Ваш Олешка совершит небольшую экскурсию по служебным помещениям, а потом мы его заберем. Мой друг работает там. Не переживайте.

Не могу вымолвить ни слова. От неожиданности и этой невероятной доброты незнакомца. В горле встает ком.

— Спасибо… — наконец выдавливаю я.

— Не за что, — пожимает плечами и снова трогается. — У меня внучка такого же возраста. Я понимаю.

Стеша перестает плакать. Она смотрит на водителя, как на волшебника.

Мы едем дальше. За окном мелькают мокрые улицы, и понемногу в сердце, сжатом обидой, начинает теплиться что-то похожее на надежду. Не на чудо. А просто на то, что в мире еще есть люди, которые могут остановиться и помочь.

А через двадцать минут, у выхода для персонала, суровый мужчина в форме действительно протягивает через приоткрытое окно слегка помятого, но целого Олешку. Стеша прижимает его к себе так сильно, будто он вернулся из кругосветного путешествия.

Таксист Вахтанг только кивает, когда я пытаюсь сунуть ему в руки дополнительные деньги.

— Счастливого Нового года, — говорит просто. — И хорошего снега вам там, наверху.

Мы выгружаемся у отеля. Я смотрю вслед удаляющимся огонькам его машины, держа за руку дочь, которая наконец улыбается, крепко обняв оленя.

— Спасибо, — шепчу про себя. Незнакомцу. И этому новому, непредсказуемому дню.

Отель «Горная Корона» встречает нас ослепительным светом, теплом и праздничным гулом. Высокий атриум весь сияет золотыми и белыми огнями, в центре огромная ель, украшенная тысячами шаров и мерцающих гирлянд. Повсюду детский смех, голоса, звук катящихся чемоданных колес. Пахнет хвоей, сладостями и дорогим парфюмом.

Регистрируюсь. Стеша стоит рядом, прижимая к груди спасенного Олешку, и молча, большими глазами, наблюдает за этим ярким миром. И вдруг я ловлю ее взгляд. Она смотрит не на елку, не на аниматора в костюме Снегурочки. Она смотрит в сторону большого дивана у камина.

Там семья. Мальчик и девочка, лет пяти-шести, как Стеша, в одинаковых вязаных свитерах с оленями. Они спорят, тыча пальцами в планшет.

Их отец, высокий мужчина в дорогом, но каком-то очень уютном свитере, наклоняется к ним, что-то объясняет, и его лицо озаряется спокойной, снисходительной улыбкой. Мать поправляет девочке косичку. Идиллия. Картинка из рекламы «идеального семейного Нового года».

И я вижу, как в глазах моей дочери появляется тихая, неподдельная грусть. Не зависть даже. А какое-то глубокое понимание того, чего у нее нет.

Стеша просто смотрит на этого отца, который легко подхватывает дочку на руки, чтобы она лучше рассмотрела гирлянды наверху. У моей девочки никогда не было этого. Ни укачиваний на сильных руках, ни бросания вверх к потолку со смехом, ни этого особенного, только папиного, чувства защищенности.

Да, мой папа заботился о нас, но он дедушка. А девочке не хватает отца.

Я виновата перед ней? Своим решением, обидой и гордостью лишила ее этого. Даже Гриша… он никогда не смотрел на нее так, с такой естественной, отеческой нежностью.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, и делаю шаг к лифту.

— Стеша, пошли, милая, найдем наш номер…

И в этот момент, сквозь общий гул, как раскат грома в ясный день, звуит голос. Мужской, низкий, с той самой, неповторимой бархатной хрипотцой, которую невозможно спутать ни с чем.

Голос, который я слышала тысячи раз в своих снах и кошмарах. Он звучит резко, почти сердито, где-то сбоку, у стойки администратора:

— ОЛЕГ! Немедленно иди ко мне!

Время останавливается. Звон в ушах заглушает все остальные звуки. Кровь стынет, а потом приливает к лицу жаркой волной.

Я знаю этот голос. Я узнала бы его из миллиона…

Глава 3

Анфиса

— Боже, я окончательно спятила, — думаю, прижимая пальцы к вискам. Сердце все еще бешено колотится. — Уже голоса слышу.

Я стою и таращусь на толпу у стойки, выискивая в ней хоть что-то знакомое. Но вижу только суетливых незнакомцев: папу с двойняшками, молодую парочку в одинаковых свитерах, пожилую женщину с собачкой в сумке. Никакого Игоря. Конечно! Совпадение, нервный срыв, фантазия. Надо взять себя в руки.

— Мам, ты кого ищешь? Там кто-то есть? — Стеша тянет меня за подол пальто, ее голос возвращает меня в реальность.

— Никого, солнышко, просто показалось, — говорю, натягивая улыбку. — Голоса иногда путаются в таком шуме. Всё в порядке. Поехали наверх, нас ждет сюрприз.

Лифт плавно поднимается на самый верхний этаж. Когда я открываю ключом-картой дверь в номер 701, и свет автоматически заливает пространство, мы с дочкой замираем от восторга.

Стеша выскальзывает у меня из-под руки и издает тихий восхищенный вздох.

— Боженька… мама, мы здесь будем жить?! Правда-правда?!

Наш люкс — это целая вселенная. Мы стоим в просторной гостиной с высокими потолками и панорамным окном во всю стену, за которым, словно на гигантском экране, темнеют величественные силуэты гор, усыпанные сверкающими огоньками трасс.

Прямо сейчас в небе над ними загорается первая вечерняя звезда. В центре комнаты огромный диван-трансформер, покрытый мягкими пледами, а напротив — камин (электрический, но как убедительно потрескивают «поленья»!). У стены стол с приветственной корзиной: фрукты, шоколад, игрушечный медвежонок в шапочке с помпоном.

— Это наша гостиная, — объявляю, проводя экскурсию. — А вот здесь, смотри, волшебная лестница!

Винтовая лесенка из темного дерева ведет на второй уровень: в открытую спальную галерею, где стоит шикарная кровать под балдахином из светлого тюля.

— Там будет твоя крепость, — шепчу Стеше на ушко.

— А внизу твоя! — она бежит исследовать дальше.

За скрытой дверью-купе оказывается ванная комната размером с нашу старую кухню. Здесь и джакузи на двоих, и отдельная душевая кабина с тропическим душем, и две раковины. На полочках куча маленьких флакончиков с гелями, шампунями и бомбочками для ванны.

— Мы будем как русалки! — заключает Стеша, осторожно трогая пузырящуюся розовую бомбу.

Но ее внимание приковано к окну. Она прижимается лбом к холодному стеклу.

— Мама… Смотри. Там же целая гора снега. Настоящая. Можно пойти?! Прямо сейчас, пока не стемнело совсем?! Пожалуйста!