Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э

Я обернула шнурок вокруг указательного пальца.

— Где-то по пути твоя мама перестала записывать свои мысли о прошедшем дне и вместо этого превратила их в списки дел.

Томас пролистал несколько страниц.

— Возможно, она написала это? — Он посмотрел на записи, сравнивая почерк с почерком в книге.

Я покачала головой.

— Не совпадает, — сказала я, колеблясь. — У тебя есть что-нибудь с почерком Джоша? — Я правда не верила, что Джош мог написать это, но хотела исключить эту возможность, чтобы быть уверенной.

— Это не его, — ответил Томас, и я сжала губы, чувствуя неудовлетворенность. — Но я поищу для тебя. — Я подняла брови, удивленная его предложением. — Иначе ты будешь каждые полчаса спрашивать уверен ли я, что это не его.

Я скрыла улыбку, потому что он был прав. Я бы так и сделала. Мне нравилось видеть все своими глазами.

— Итак, гипотетически, — я взяла две записки между пальцами. — Если Лиззи не писала их, и Джош тоже, это может означать, что ей тоже угрожали? — спросила я, и Томас помассировал виски, прежде чем взглянуть на часы. — Тебе нужно куда-то идти?

Он посмотрел на меня из-под лобья.

— Да, у меня свидание с моей кроватью.

Я прищурила глаза.

— Сейчас только два часа ночи, — возразила я. — И...

— Мы только строим догадки, — вздохнул Томас. — У нас пока нет ничего, с чем можно было бы работать, а когда появится, я хочу быть хорошо отдохнувшим, чтобы мой мозг работал как следует. Тебе советую то же самое, мудрая девочка. — Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с пола.

Я фыркнула. В такие моменты моему мозгу было трудно перестать работать. Но Томас был в чем-то прав. Да, мы добились некоторого прогресса, но это была лишь верхушка айсберга.

Я положила две записки обратно в сиреневый блокнот, прижала его к груди и взяла его руку. Кожа была теплой, когда я вложила свою руку в его, и почувствовала, как мое тело предало меня, начав еще сильнее жаждать его. Я как можно быстрее встала на ноги и отпустила его, прежде чем повернуться к двери. Глупое тело. Оно не имело представления, что для него хорошо, а что нет. Я вздохнула и вышла из комнаты. Я слышала, как он последовал за мной и запер дверь за нами, но я не останавливалась, пока не дошла до гостевой комнаты. Я обернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но он уже смотрел на меня.

— Спасибо, что помогла мне, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, ушел в свою комнату в другом конце коридора.

Извинение и благодарность за два дня? Он что, болен? Я повернула ручку двери гостевой комнаты и открыла ее. Не успела я включить свет, как холодный ветер пробежал по моим волосам, и я бросила взгляд на окно. Я была почти уверена, что не прикасалась к нему с момента нашего приезда. Я подошла ближе к приоткрытому окну, и мои глаза расширились, а волосы на шее встали дыбом, и я задрожала. Я закрыла рот, который открыла от удивления, и закрыла окно, не отрывая взгляда от темного леса, который смотрел на меня, пока я выходила из комнаты.

Я поспешила к комнате Коннора, которая была ближе всего к моей, но поняла, что он все еще не вернулся. Коридор вокруг меня был темным, и я не знала, где оставила свой телефон и где находится выключатель, поэтому я положила руку на стену рядом с собой и направилась к комнате Томаса, стараясь не думать о страшных вещах, которые скрывались в темноте. Когда я увидела белую дверь Томаса, я с облегчением вздохнула и постучала.

Дверь открылась почти мгновенно, и я увидела обнаженную верхнюю часть тела, на которую мне понадобилось взглянуть несколько секунд, чтобы понять, что это, очевидно, Томас, и вдруг я была рада, что вокруг нас было темно. Я надеялась, что он не заметил, как я покраснела. Я быстро взглянула на серые спортивные штаны, которые он носил, прежде чем наконец поднять глаза на его лицо. Пока я его разглядывала, он прислонился к дверному проему и с самодовольной улыбкой ждал, пока я закончу.

Я фыркнула и попыталась сделать вид, что ничего не произошло.

— Ты был в гостевой комнате? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Ты пришла в мою комнату, чтобы спросить об этом? — Он поднял бровь. — Нет, не был, — добавил он через мгновение, когда понял, что я говорю серьезно.

— Ну, а кто-то был, — заявила я, и он выпрямился.

— Что? — Он обошел меня и направился к комнате, не понимая, что происходит. — Кто? — спросил он, и я пожала плечами.

— Ну, если бы я знала, я бы не спросила, ты ли это. Окно было открыто, когда я вошла, — объяснила я, следуя за ним в темноте. — И я его не открывала, — добавила я, снова задрожав.

— Я догадался, — ответил он, входя в комнату. Он включил свет и огляделся. Было на что посмотреть. Я оставила свою одежду на стуле, а несколько книг, которые я принесла с собой, были разбросаны по паркету, смешавшись с бумагами и кроссвордами. Я наделала такой беспорядок, пока искала белое платье для вечеринки. Он подошел к окну, стараясь не наступить на мои вещи, и, дойдя до него, оглянулся на меня, скорчив гримасу. Он открыл окно, наклонился и провел пальцами по каждой его части.

Он повернулся ко мне с хмурым выражением лица.

— На нем даже царапины нет, — сказал он, закрывая его снова, и я хотела пойти и проверить сама, но что-то мне мешало. Возможно, это были леса, которые я еще не хотела видеть, или странное ощущение, что тот, кто был здесь, все еще где-то рядом, смотрит, наблюдает и ждет. Томас обошел комнату, открыл шкаф и заглянул под кровать, прежде чем снова выпрямиться.

— Я осмотрю дом, — сказал он, и я открыла рот, чтобы сказать, что помогу, но он перебил меня. — Я осмотрю дом, — повторил он, изменив тон. — А ты ложись в постель.

— Ты же знаешь, что ты не мой отец, да? — я насмешливо спросила, и он сделал раздраженное лицо.

— Ну, слава богу, — ответил он, и я прищурила глаза.

— Я имела в виду, что ты не можешь мне указывать, что делать.

— Не могу? — спросил он, наклонившись ко мне. — Ложись в кровать, Сэйдж, пока я тебя туда не засунул, и тогда, обещаю, кто-то, ползущий к твоему окну, может оказаться не самым страшным событием этой ночи.

Я широко раскрыла глаза.

— Псих, — прошипела я, но все же повернулась к кровати. Когда я снова посмотрела на него, на его лице было самодовольное выражение. — Знаешь, — начала я. — Я ложусь в постель только потому, что хочу.

— Конечно, — ответил он, и я презрительно фыркнула.

— Просто кричи, если что-нибудь найдешь, — подразнила я его с натянутой улыбкой на лице, а он отвернулся и устремил взгляд на потолок.

Он вышел из комнаты, но прежде чем полностью закрыть за собой дверь, я услышала, как он пробормотал: «Мы оба знаем, что кричать буду не я», — от чего я откинулась на кровать, покраснев от смущения.

16

Томас

Я вернулся в свою комнату, огляделся и схватил хоккейную клюшку, лежавшую в углу, прежде чем закрыть за собой дверь. Как можно тише я пробрался в комнату брата, стены которой по-прежнему были покрыты зелеными динозаврами, которыми Коннор был одержим с самого детства. Я проверил все возможные места в комнате, где кто-то мог спрятаться, и убедился, что окно закрыто. Я не стал заглядывать в старую комнату родителей, так как ключ от их двери все еще лежал в кармане моих спортивных штанов. Вместо этого я направился в ванную, единственную комнату, оставшуюся на этом этаже. Мне нужно было только открыть дверь, чтобы понять, что она пуста, и я спустился вниз, включая свет по мере продвижения.

На мгновение мне показалось, что я что-то услышал, и я остановился на середине лестницы, но в доме было тихо, и я пошел дальше. На первом этаже было только три комнаты, а кухню и гостиную можно было считать одной. Осталось только одно место, где я еще не смотрел, — это кладовая. В моей голове мелькнуло изображение Кинсли, раскинувшейся на кресле моего отца, и я вытянул шею, чтобы сосредоточиться. Я прошел по узкому коридору, ведущему из гостиной в инструментальную комнату, сжимая в руке хоккейную клюшку. Я остановился перед первой деревянной дверью и открыл ее. Лестница была пуста, и когда я открыл вторую дверь, тишина в комнате казалась почти оглушительной. Я обошел лодку-палубник посреди инструментальной комнаты и заглянул во все углы, но я был один.