Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел

Все в нашем возрасте смотрели «Спрингфилд». Это классика, которая дала старт карьере десятка звезд.

— Он шёл на кабельном? — спрашивает он.

— Да. Каждое воскресенье вечером.

Он поднимает подбородок.

— Ну вот видишь. У нас не было кабельного, а по воскресеньям мы всегда были заняты.

— Чем? — спрашиваю я.

— Обязанностями по работе отца, — он закидывает ноги на журнальный столик и скрещивает их в лодыжках. — Так, объясни вкратце, о чем сериал?

Начинаю объяснять, но телефон жужжит. Мы оба смотрим на него. Не буду врать, надеюсь, что это Калеб, но это всего лишь напоминание принять витамины перед сном.

— Знаешь, если хочешь переспать с парнем с шестью кубиками, — Аксель приподнимает футболку, демонстрируя рельефный пресс, — у тебя есть мой номер.

— Во-первых, нет. — Закатываю глаза и перевожу взгляд на экран, где Джен и Брок флиртуют у шкафчиков. — Во-вторых, мне не нужен ни секс, ни твой номер.

Он хватает мой телефон (который не заблокирован после уведомления), заходит в контакты.

— Вот, — говорит он, добавив себя.

— Я не ищу приключений, — напоминаю ему. — И уж точно не позвоню тебе, когда захочу секса.

Он ухмыляется.

— То есть ты хотела?

— Мне было скучно.

И одиноко. И да, я была немного заведена. Но в основном пыталась удержаться от звонка Бренту и еще большей ошибки.

— Почему нет?

Я хмурюсь.

— Что «почему нет»?

— Почему ты не позвонишь мне? — он наклоняется вперед, опуская локти на колени. — Я горячий. Ты горячая. Мы явно совместимы в сексе. Можем утолить голод друг друга.

— Потому что... — потираю виски. Он всегда так бесит? — Я больше не гоняюсь за джерси.

— Это не охота за джерси, если я уже голый.

Бросаю на него жесткий взгляд.

— Я пытаюсь стать лучше. Как и ты. Случайные связи со спортсменами не принесли мне ничего, кроме дурной репутации и фактического бойкота по всему кампусу. Тебе стоило бы держаться от меня подальше, я как криптонит для секса.

— Чушь, — говорит он. — Мы переспали, и я не пропустил ни одной шайбы. И мы выиграли всухую. Ты скорее талисман удачи.

Я горько смеюсь и качаю головой.

— Что смешного? Ты же знаешь, мы серьезно относимся к суевериям.

Смотрю на его ужасные усы. Твайлер говорила, что он начал их отращивать после серии побед в этом сезоне и поклялся не сбривать до поражения или чемпионства.

— О, я в курсе.

— Ну так что? — спрашивает он, проводя пальцами по усам.

— Ты знаешь, как долго я ждала, чтобы один из парней, за которыми я бегала, назвал меня своим талисманом удачи? — Он качает головой, и, хотя лучше бы промолчать, я продолжаю: — Три года. Три долбаных года перепихонов и ночных звонков. Быть доступной, когда им это было нужно. Приходить, даже если я валюсь с ног или у меня есть дела. И вот, в тот единственный раз, когда мне это неинтересно, когда я точно не могу быть заинтересована, на моем пороге появляешься ты, сверкаешь прессом и ведешь себя так мило.

Он ухмыляется.

— Значит, я все-таки милый?

— Заткнись.

На экране Джесс и Брок идут по тротуару милого городка, едят мороженое и держатся за руки. Это так мило и так далеко от моей нынешней ситуации.

— Люди хотят девушек вроде нее, — говорю я, указывая на экран. — Невинных. Не таких, как я, с моей «копилкой секс партнеров».

— Да кому какое дело до «копилки»? — спрашивает он.

— Никому, если ты мужчина, — снова смотрю на экран. — Спойлер: у Брока будет куча девушек, включая ту, которую он оплодотворит, и двух, которым изменит. Но он все равно останется героем. А Джесс? Так и будет просто грустной девушкой, которая не может его забыть.

— Ладно, — неожиданно говорит Аксель. Я смотрю на него. — Я тебя услышал. И готов стать твоей «безопасной зоной», если ты станешь моей.

Я разглядываю его, длинные ноги, вытянутые вперед, татуировки на бицепсах, выделяющиеся под обтягивающей футболкой.

— Что это значит?

— Мне нужно держаться подальше от вечеринок. Тебе… от своих вредных привычек. Мы будем следить друг за другом. Никаких эпичных факапов. — Его язык касается пирсинга на губе. — Безопасная зона. Договорились?

Если бы он не пришел сюда вечером, я бы, наверное, сорвалась. Либо переспала с Калебом, либо чувствовала бы себя дерьмом, если бы он не ответил взаимностью.

И хотя в Акселе Рейкстроу нет ничего «безопасного», я слышу, как говорю:

— Договорились.

Протягиваю ему руку, и его теплые, грубые пальцы смыкаются с моими. Но он не пожимает ее, а просто крепко держит.

— Но, если передумаешь и захочешь секса без обязательств и давления, с офигенными оргазмами... просто скажи.

Я отдергиваю руку, игнорирую покалывание в месте, где наши ладони соприкоснулись, и добавляю:

— Не скажу.

— Так ее отец богач, да? Поэтому у нее всегда грудь на виду?

Закатываю глаза.

— Не думаю, что это как-то связано.

— Конечно связано. У нее отличные сиськи, — он наклоняется вперед, прищурившись. — Даже слишком отличные. Они ненастоящие. Только богатый папаша мог сделать школьнице импланты.

— Они настоящие, — возражаю я. — Моника Морган потрясающая. У нее своя линия одежды, и она подрабатывает моделью. Это ее натуральная грудь.

Он пожимает плечами.

— Ну, если ты так говоришь.

Очевидно, он мне не верит, и я даже не знаю, зачем мы это обсуждаем. Не понимаю, почему он вообще всё еще здесь. Я не сделала ничего, чтобы ему было комфортно. Не предложила напиток, не дала дополнительную подушку для ужасно неудобного кресла, почти не поддерживала беседу, кроме ответов на вопросы о сериале. Но он посмотрел уже три серии «Спрингфилда», и с каждой его интерес только рос.

Что неудивительно. Все персонажи потрясные. Драма — восхитительна. Я была удивлена, узнав, что он никогда о нем не слышал. Надо было жить в пещере, чтобы не знать об этом шоу в те годы. Оно было мегапопулярным, а актеры мелькали повсюду, на обложках журналов, в соцсетях, в рекламе.

Дайте угадаю, наверняка в те годы его интересовали только две вещи: хоккей и секс.

Когда серия заканчивается, я выключаю телевизор.

— И все? — спрашивает он, наблюдая, как я зеваю и потягиваюсь.

— Ага. Мне рано вставать на работу.

— Где ты работаешь? — он тянется за курткой.

— В университетском спортзале.

— Круто, — он встает и смотрит на дверь. — На этот раз мне можно выйти через дверь, или мы все еще практикуем «метод окна»?

Качаю головой.

— Можешь через дверь. Только без выкрутасов.

— Блин, а я планировал выйти на крыльцо и прокричать, что весь вечер тусовался с тобой, — он подмигивает. — Не говорить же людям, что мы всего лишь смотрели мягкое порно.

— Что?! Это не порно! Там же подростки!

— Ти, двое персонажей только что трахались в душе. Да, они ничего не показали, но это база для порно.

— Фу.

— Просто называю вещи своими именами, — он пожимает плечами. — Но теперь я точно понимаю, почему отец не подключил нам кабельное.

— Он был строгим? — провожаю его к двери.

— Можно и так сказать, — он проводит рукой по волосам. — Спасибо, что пустила меня и отвлекла сценами сисек и секса.

— Даже если это были не мои сиськи? — шучу я.

— О, твои тоже меня отвлекли, Ти, — он криво ухмыляется, от чего у меня перехватывает дыхание. — Можешь укутаться в сколько угодно слоев, но я их уже видел, помнишь?

Распахиваю дверь.

— Проваливай.

— Уже, — смеется он. — Но серьезно, спасибо.

— Пожалуйста, — опираюсь на дверной косяк, пока он выходит на темное крыльцо. — Я отказываюсь признавать, что хотела свайпнуть игрока в водное поло Калеба, но признаю, что мне была приятна твоя компания.

— Не парься, Ти. Я же сказал, я твоя безопасная зона. Звони, если захочешь сорваться.

Он, ухмыляясь уходит, а я делаю глубокий вдох. Я смогла. Пережила вечер с сексуальным, опасным спортсменом, не сорвав с себя одежду. Может, он и правда моя безопасная зона.