Любовь без памяти (СИ) - Серж Олли

Аннотация к книге "Не Восточная сказка "

— Когда хозяин к тебе войдет, обязательно поклонись и скажи, что рада его видеть… — советует мне девушка-гример. Я нервно улыбаюсь своему отражению в зеркале. Странные, конечно, здесь порядочки. -А если не скажу? Девушка смотрит на меня, как на дуру. -Хозяин будет недоволен. Он выбрал тебя из сотни русских женщин. Ты должна быть счастлива. Илия щедр и нежен со своими женщинами. -Подождите! — Я отбиваюсь от кисточек и вскакиваю на ноги. — Мне сказали, что будет съемка! Реклама сладостей! -Этих? — Удивлённо указывает на стол девушка. — Эти сладости кушать. Для тебя и хозяина… -С меня хватит! Я хочу уйти! Решительно стучу каблуками в сторону двери, распахиваю, но выйти не могу. Мой путь перегораживает высокий, темноволосый мужчина в черном костюме. В панике я отступаю назад… Подписав модельный контракт с известной восточной компанией, я не думала, что попаду в настоящий гарем. Что мне придется стать наложницей очень влиятельного человека без права отказаться. Выдержу ли я? А самое главное — соберу ли сердце, когда мое время закончится…

Читать историю: https:// /ru/reader/ne-vostochnaya-skazka-b485227?c=5796244p=1

Глава 16

Демид

— Я ничего не могу! — Накрывает Любу. — Ни по хозяйству помочь, ни ребенка родить… Почему ты меня любишь? Зачем я тебе?

А я не знаю, что сказать.

Прибит на месте, обескуражен ее болью, открытостью и в тоже время безумно рад.

У Любы нет детей! Любая женщина, взяв на руки ребенка, обняв его, вспомнила бы своего. И уже где-нибудь меня бы четвертовала за вынужденные четыре дня разлуки с ним.

Итак, отягощающего обстоятельства не случилось, а значит, мы действительно можем встретить вместе Новый год и уже после устороить ад.

А пока я хочу праздника. У меня давно его не было. Если мне суждено сдохнуть вместе со своими чувствами уже через пару месяцев, то мне хочется, хоть что-то урвать из этой жизни в вечность.

— Ну что ты, родная, — отвечаю Любе хрипло и целую пальчики. — Разве любят за что-то? У нас с тобой тоже все будет. И сын, и дочка. И с курами ты подружишься. Это такая ерунда… Знаешь, мой папа говорил, что полы моет тот, кого они бесят грязными, а мама ему всегда отвечала, что тогда и ужин готовит тот, кто голоден. А ей хватит творога.

— И что твой папа? — Хмыкает Люба с интересом.

— Готовил, — улыбаюсь. — Он знаешь какие пироги пек…

Люба опускает глаза на соседского мальчишку и украдкой вытирает слезы.

— Люб, — вздыхаю шепотом. — Не плачь, пожалуйста…

— Я тоже хочу вспомнить такое, — отвечает она ранено. — А вспоминаю пока только всякую жесть. Хорошее — только с тобой. Будто весь мир на тебе сошелся!

— Мой на тебе тоже сошелся, — отвечаю проникновенно и целую ее в лоб. — Я пойду работать. Отдохните вместе. А после обеда поедем на ярмарку. Там как раз зажгут огни — будет красиво.

Ухожу в мастерскую, чтобы немного выдохнуть. На самом деле заказ не сильно срочный. Его ждут после праздников, но я понимаю, что лучше доделать сейчас, пока на это есть силы.

Запах дерева, инструмент, звук шлифовальной машины — это все как медитация меня уравновешивает и успокаивает. Я испытываю самое настоящее удовольствие от работы. Теплое, свежесрубленное дерево — прекрасно. Это не бездушная пластмасса без жизни. Ещё больше люблю работать с эпоксидкой смолой. Одна столешница с ней может доходить до полумиллиона. Так что… я не бедствую. Но такие крутые заказы случаются редко. Основной поток — это садовая мебель, тумбочки и детские эко-уголки. Мне нравится создавать что-то с нуля — находить эскизы, придумывать решения.

Заканчиваю с работой и фотографирую то, что получилось, чтобы потом выложить в социальную сеть. Пацанята из интерната, которых я частенько забираю поработать, говорят, что из меня бы вышел отличный блогер. Мол, интернет (читай его женская половина) любит таких, как я: суровых, одиноких, с тайной… Что через неделю я начну зарабатывать милллионы, а через две за дверью выстроится очередь из всех моделей мира! Мда… Много они понимают в женщинах то. А если ее нет, той самой, то и деньги особенно не нужны. Для чего?

Но сейчас я спешу закончить заказ в том числе и для того, чтобы получить деньги. Мне хочется подарить Любе что-то не менее шикарное, чем может подарить подарить ей муж. Это чисто мужское… помериться длинной «достоинства».

А сегодняшняя поездка на ярмарку…

Я больно мажу себе плоскогубцами по пальцам и взвываю от боли. Черт! Твою ж мать!

Сажусь на табурет и закрываю пульсирующей рукой лицо. Поездка — это наш с Любой шанс прожить эмоцию семьи, где нас трое. Нашему с ней сыну сейчас могло быть столько же, сколько Павлику. Даже чуть больше.

— Эй… — вдруг тихой кошечкой заходит в мастерскую Люба. — Ты совсем здесь пропал. Какая красота… — ведет она восторженно пальчиками по мебели. — Дема, это действительно красота! Как художник, тебе говорю!

Смеюсь от ее искренней похвалы. Это приятно.

— Наверное, здесь только твоя территория, — оглядывается Люба по сторонам. — И ты меня сюда не приглашаешь обычно.

— Есть такое, — подтверждаю.

За Любой в мастерскую засовывает нос Летта.

— А предательница! — Окликаю я собаку, которая обычно крутится вокруг меня, как приклеенная, а теперь частенько выбирает компанию Любы. — Ну, иди сюда, рассказывай, чем там тебя прикормили в очередной раз! Морда слишком довольная.

— Не суди ее строго, — улыбается Люба. — Я бы на ее месте тоже купилась. Мы с Павликом сварили борщ.

— Борщ? — Удивлённо дергаю бровью. — Ты умеешь готовить борщ?

Вообще-то действительно не умела.

— А чего это я должна не уметь? — Насупливается Люба. — Сварить бульон, покрошить овощи — невелика наука. А Летте я мяса дала с косточкой.

— Ну если с костью… — чешу собаку между ушей. — Тут, конечно. Считай, амнистия. Ну пойдем, попробуем ваш борщ.

На удивление обед оказывается вполне сносным, не считая «деревянного» картофеля.

— Он просто был старый, — находит себе оправдание Люба.

— Или ты положила его после томата и капусты, — подмечаю резонно.

Люба фыркает в ответ.

— Не нравится — не ешь! Можешь повторить принципы папы.

— А мне очень нравится, — уплетает за обе щеки Павлик. — Это вы у нас ещё во время поста не ели. Все пресное и безвкусное. Здесь — все вкусно!

— А ты что? — Искренне удивляется Люба. — Тоже держишь пост?

— Не… — тянет мальчишка. — Но нам отдельно не готовят. Только иногда сосиски вареные дают.

Мы с Любой переглядываемся… Ну вот что тут сделаешь?!

Хороший у них интернат. Нормально учат. Нормально в люди выпускают. Но денег не хватает.

— Ну если поели, то давайте одеваться потеплее и выезжать, — не даю я развиться сложной теме. — На каруселях будешь кататься? — Спрашиваю пацана.

— Да! — Сияет он.

— А меня пустят карусели? — Интересуется Люба.

— Обязательно, — обещаю ей.

Уже на выезде из поселка нам вдруг приходится уступить дорогу скорой помощи. Мне становится немного не по себе, но я гашу порыв узнать, кому в поселке понадобилась экстренная помощь, чтобы не портить настроение и случайно не сорвать прогулку.

Дожидаюсь пока скорая проедет, выезжаю на трассу и прибавляю новогоднее радио.

Глава 17

Любовь

Павлик спит у меня на руках. Мы с ним сидим на заднем сидении, а Демид бросает на меня горячие долгие взгляды в стекло заднего вида.

Я смущаюсь от его внимания и чувствую себя абсолютно счастливой!

Мы вдоволь накружились на ярких лошадках и кресельных цепочках, накатались на санях и с горки, наелись блинов в икрой и вареньем, набили полные карманы сладостей и накупили новеньких елочных игрушек просто невероятной красоты.

Ещё Демид выиграл для Павлика в тире большого плюшевого медведя.

— Я тебя люблю… — читаю по губам Демида и улыбаюсь.