Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда

Ванны со льдом, многократные обливания водой, галлюциногены, грубое физическое воздействие (жестокие избиения), подвешивание в стрессовых позах, угрозы сексуального насилия, угрозы смерти и ректальное кормление (жестокий способ доставки питательных веществ с единственной целью — сохранить жизнь для продолжения пыток).

Хотя я был свидетелем или лично применял большинство из перечисленного, я всегда питал особый интерес к психологическим манипуляциям — самому «чистому» из методов. Моя специализация заключалась в том, чтобы выявить слабость задержанного и использовать её до полной капитуляции.

В этом мы с Кузьмой не так уж сильно отличались.

Итак, у меня было несколько вариантов, как подступиться к Софии. Но после драмы в закусочной я решил для начала попробовать более мягкий, непривычный для себя подход.

Я вышел из внедорожника, застегнул парку, поднял капюшон. Кругом кружились крупные, тяжёлые снежинки. Ледяной ветер выл в кронах, обжигая каждый открытый сантиметр кожи. Было опасно холодно.

Я пробирался сквозь лес, не сводя глаз с пары фар, поднимавшихся по подъездной дорожке к дому Софии.

Я вышел на её участок в тот момент, когда она заглушила двигатель.

Прошло несколько секунд. Потом целая минута. Я гадал, что, чёрт возьми, она там делает и чего ждёт. Не в силах больше терпеть, я вышел из-за деревьев и направился прямо к грузовику. Меня встретил ствол «Магнума» 357-го калибра.

Я приподнял бровь. Сделал шаг назад, подняв руки в знак капитуляции.

София либо увидела меня, либо догадалась, что я буду её ждать.

Умница.

За запотевшим стеклом виднелась копна вьющихся светлых волос и палец с розовым ногтем, обхвативший спусковой крючок.

— С возвращением, — сказал я достаточно громко, чтобы она услышала через стекло.

— Убирайся к чёрту, или я пристрелю тебя, — крикнула она в ответ, ободрённая тонкой преградой между нами.

Уголок моей губы дрогнул. Я почти поверил ей.

— У меня есть несколько вопросов к вам. Вот и всё. И я не уйду, пока не получу ответы.

— Я вызову полицию.

— Пожалуйста, — сказал я, хотя втайне надеялся, что она этого не сделает.

Работа на Астора — скользкий путь обмана. Нам запрещено рассказывать кому-либо, включая правоохранителей, чем мы занимаемся. Так что, если меня арестуют, я проведу несколько дней в камере, пока Лео и Астор будут вытаскивать меня. Такое случалось, и повторения мне не хотелось.

София опустила пистолет, и наши взгляды встретились. Её щёки пылали, нос покраснел, грудь вздымалась от адреналина.

— Кто ты?

— Джастин Монтгомери.

— Чем занимаешься?

— Это неважно.

— Зачем ты здесь?

— Почему ты убежала?

— Это не твоё дело.

У меня дёрнулся подбородок. — Я не буду повторяться, так что слушайте внимательно. У меня есть к вам вопросы. Как только получу ответы — уйду. И вы больше никогда меня не увидите.

Она промолчала. Я продолжил.

— Мисс Бэнкс, если бы я хотел причинить вам вред, зачем мне было разбираться с теми двумя ублюдками в закусочной? Зачем беспокоиться, что они схватили вас за задницу?

Её прицел дрогнул. Значит, плечи расслабились. Значит, она расслабилась.

Вот так просто я нашёл слабость Софии. Уязвимость. Ею можно было манипулировать, создавая чувство безопасности. Исходя из опыта, я знал: если София не почувствует контроля, она станет неуправляемой.

А неуправляемые цели мне не нужны.

— Покажи удостоверение, — потребовала она.

— Выходи из машины, и я покажу.

— Ты думаешь, я вчера родилась?

— Судя по калибру пистолета в твоих руках — нет. Но судя по тому, что ты забыла запереть двери, прежде чем сунуть его мне в лицо, — тебе ещё многому учиться.

Она не двигалась. Единственное, что её выдавало, — внезапная дрожь в руке.

Она загнала себя в угол. Я мог легко одолеть её, затолкать на пассажирское сиденье и уехать на её машине. Или вышвырнуть её и угнать машину, оставив беззащитной. Или убить.

— Выходи, — сказал я. — Сейчас.

Не сводя с меня глаз и не опуская пистолета, София убрала одну руку с оружия, взяла сумочку с пассажирского сиденья и осторожно вышла, прижав ствол к моей груди.

Так, с пистолетом у моего сердца, мы оказались лицом к лицу. Мой рост в метр девяносто на голову превышал её метр шестьдесят. Она чуть не ахнула, когда впервые разглядела мой шрам вблизи. В закусочной я специально сел так, чтобы эта сторона лица была в тени.

— Удостоверение, — сказала она дрожащим голосом, пытаясь смотреть мне в глаза.

Я вздохнул. — Хорошо.

Полез в карман пальто — и получил удар коленом в пах.

ГЛАВА 12

ДЖАСТИН

Я согнулся пополам, накрытый волной тошнотворной боли. Давненько никто не бил меня по яйцам. Я забыл, насколько эта боль ослепляет и выбивает из колеи.

Пока я пытался не вывернуться наизнанку, София развернулась на каблуках и рванула к входной двери.

Теперь я был в ярости.

Сдавленно рыча, я заставил себя выпрямиться и бросился за ней, ударив носком ботинка в дверь в тот миг, когда она попыталась её захлопнуть.

— София, хватит! — рявкнул я так, что дверь сорвалась с защёлки.

Бейсбольная бита просвистела у меня перед лицом с такой силой, что порыв ветра взъерошил волосы. Ещё сантиметр — и она раскроила бы мне череп.

Иисус Христос.

Пригнувшись, я рванул вперёд и обхватил мисс «Ронду Роузи» за талию.

София отшатнулась назад и рухнула на пол. Бита выскользнула из её рук.

Я перевернул её на живот, одновременно подняв её запястья над головой, и оседлал её бёдра. Мне немного стыдно признаться, но к тому моменту я уже запыхался. Физические стычки всегда выматывают сильнее, когда их не ожидаешь.

Она застонала от боли.

Я наклонился, всем телом прижимая её к полу. — Я не хотел этого, мисс Бэнкс.

— Что? Изнасиловать меня? — прошипела она в ответ.

Я был ошарашен её реакцией. Настолько, что тут же отпустил её запястья и отстранился.

В моей жизни меня называли по-разному. Ублюдком, убийцей, самим дьяволом. Но никогда — насильником. То, что она сразу предположила это, говорило о мрачности её жизни в «Чёрной ячейке» больше, чем любые досье.

Тяжело дыша, она перевернулась на спину и начала тереть запястья. Я поморщился, увидев красные полосы, которые оставил на её коже. Она смотрела на меня снизу вверх с чистой, неприкрытой ненавистью в глазах. София знала, что проиграла, но продолжала бросать вызов.

Оглядываясь назад, понимаю, что именно в этот момент я влюбился в Софию Бэнкс.

Я наблюдал, как её эмоции метались от одной крайности к другой за считанные секунды. Без предупреждения её упрямое выражение смягчилось, подбородок задрожал. Она закрыла лицо руками и начала тихо всхлипывать.

По опыту я знал — это адреналиновый срыв.

Из-за меня. Из-за того, что я её напугал.

Чёрт возьми.

Также по опыту я знал, что хуже всего справляюсь с сильными эмоциями. Многие бывшие партнёрши недвусмысленно давали это понять. Женщины всегда вызывали у меня лёгкую неловкость, но плачущая женщина была совершенно невыносима.

В их присутствии я чувствовал себя ребёнком, который знает, что должен сделать (утешить), но понятия не имеет как. Что-то в женских слезах превращало меня в Усэйна Болта — я бежал прочь, не в силах справиться с такими изменчивыми понятиями, как чувства.

Внутри всё переворачивалось, пока я смотрел на неё сверху вниз. София была не первой женщиной, которую я напугал, но первой, кто заставил меня отчаянно захотеть вытереть эти слёзы.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал я.

— Ты только что причинил.

— Я… я…

Прости? Какого чёрта, Джастин? Ты собираешься извиняться перед целью?

Нет.

Вместо того чтобы преподнести свои яйца на блюдечке, я опустился на колени и протянул руку. — Я дотронусь до тебя, чтобы помочь встать. Ясно?

Она отмахнулась от меня, обозвав словами, которые я не слышал со времён старшей школы. Пришлось воздержаться от помощи, пока она, пошатываясь, поднималась сама.