Бывшие. Миллиардер под елкой (СИ) - Уайт Полли

— Да! — тут же подхватывает Олег. — Мы с папой пойдём, может, в игровую. А вы?

— Мы погуляем, — отвечаю слишком быстро. — На ярмарку сходим. Нам нужно… купить кое-что.

— Мы тоже потом придём! — заявляет Стеша, с надеждой глядя то на меня, то на Олега.

— Вечером, — осторожно, но твёрдо говорю я, устанавливая границу, которая мне сейчас так необходима. Хотя бы маленький островок времени без этого наваждения, без присутствия бывшего, от которого у меня сводит все внутри. — Мы все встретимся вечером у ёлки перед ужином. Договорились?

Игорь смотрит на меня, и в его взгляде читается понимание. Он кивает.

— Договорились. До вечера, Анфиса. Стеша.

— До вечера, дядя Игорь! — звонко прощается моя дочка, а я лишь слегка киваю.

Прощание получается неловким. Мы с Игорем делаем шаг в разные стороны одновременно. Олег машет нам, пока мы со Стешей выходим из ресторана. Не оборачиваюсь, чувствуя спиной их взгляды. Только когда холодный воздух вестибюля ударяет в лицо, позволяю себе выдохнуть.

— Мам, а почему мы ушли так быстро? — спрашивает Стеша, натягивая шапку.

— Потому что, моя радость, нам с тобой нужна своя маленькая экспедиция. Без мальчишек. Девичья.

Её лицо тут же озаряется улыбкой. Мальчишки — это здорово, но тайный девичий союз всё ещё магия высшего порядка.

Ярмарка «Лесное королевство» разворачивается за отелем в роще, подсвеченной тысячами лампочек. Это не просто ряд палаток, это целый мир. Кривые домики-киоски с соломенными крышами и резными ставнями, мостики над искусственными ручьями, где плавают светящиеся шары и повсюду аниматоры в костюмах эльфов, фей и дремучих старичков-лесовиков.

Воздух наполнен запахом хвои, пряного глинтвейна, корицы и жареного миндаля. Стеша замирает на пороге этого царства, сжимая мою руку так, что косточки хрустят.

— Ой… — это всё, что она может выдохнуть. Её глаза огромны, в них отражаются все огни этого зимнего сна.

Мы даём себе время просто побродить, впитывая атмосферу. Покупаем две бумажные звезды на палочке, которые светятся изнутри тёплым жёлтым светом. Потом нас заманивает запах сладкого теста, и мы покупаем по горячей, тающей во рту хворостинке, посыпанной сахарной пудрой.

Постепенно жёсткий ком напряжения внутри меня начинает размягчаться. Здесь, в этой сказке, реальность с Игорем за стеной отеля кажется чуть менее невыносимой.

И вот мы видим его: павильон «Хрустальная сфера». Внутри, за прилавком из тёмного дерева седой мужчина с бородой творит чудеса. На полках стоят стеклянные шары разного размера, а внутри них целые миры. Крошечные домики, покрытые инеем ёлочки, запряженные в сани олени, и среди этого фигурки людей.

— Мама, смотри! — Стеша прилипает носом к стеклу витрины. — Туда можно себя поместить?

— Кажется, да, — улыбаюсь, и мы заходим.

Мастер-«гном» объясняет, что это и правда возможно. Нужно выбрать шар, сцену внутри и две фигурки. Стеша, сосредоточив все своё внимание, выбирает сцену: лесную поляну с ажурной скамейкой и фонарём. А потом две женские фигурки. Одну с рыжими волосами, в синем платье. Другую, маленькую, с таким же рыжим хвостиком.

— Это мы, — торжественно заявляет она.

Мы замираем, наблюдая, как волшебник ловкими движениями, с помощью длинных пинцетов размещает наш миниатюрный дубль внутри сферы, посыпает блёстками, имитирующими снег, и, наконец, запаивает шар серебряной крышечкой. Он встряхивает его, и внутри начинает кружиться метель, оседая на крошечных фигурках и скамейке.

— Он теперь наш, — шепчет Стеша, принимая в руки хрупкий прохладный шар. — Целый мир. Только наш!

Сердце сжимается от нежности и внезапной острой боли. Да. Только наш. Так было всегда. Так я пыталась сделать. Запечатать нас в идеальный безопасный шар, куда не проникнут боль, предательство, сложные вопросы. Я глажу свою малышку по голове, не в силах вымолвить ни слова.

Дальше мы выходим на небольшую площадку, где вокруг настоящего костра (конечно, безопасного, газового) сидят дети, а седобородый «эльф» в бархатном камзоле рассказывает сказку. Мы пристраиваемся с краю. Стеша прижимает к груди наш шар, и мы слушаем.

Сказка о принце, который в младенчестве был похищен драконом и забыл, кто он. Он рос сильным и добрым, но в его сердце была пустота, которую он не мог объяснить. И принц отправился в путь, чтобы найти своё королевство, своё имя… свою семью.

— Мама, — тихо говорит Стеша, когда сказка заканчивается, и дети расходятся. — У этого принца получилось. Он нашёл семью.

В её голосе не детская беспечная уверенность, а что-то более глубокое. Надежда? Тоска? Я присаживаюсь перед своей малышкой на корточки. Наши звёзды на палочках освещают её серьёзное личико.

— Да, солнышко, в сказках всегда получается, — говорю мягко. Волшебный шар в её руках будто даёт мне опору, право на этот разговор. — А ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы найти своё? Не сказочное, а… то, настоящее. Папу…

Стеша не отворачивается. Огромными синими глазами смотрит прямо на меня.

— Но ты же говорила… что он нас не хотел. Что мы были ему не нужны тогда. Разве можно искать того, кто не хочет, чтобы его нашли?

Её слова, такие взрослые, режут по живому.

— Это правда, — честно признаю. — Тогда он сделал очень плохой и трусливый выбор. Но это был его выбор, Стешенька. А не твой. Ты ни в чём не виновата. Ты — самое лучшее, что со мной случилось. И мой вопрос не в том, чтобы его искать… — Я делаю паузу, выбирая слова с осторожностью. — А в том, захочешь ли ты когда-нибудь узнать о нём больше? Не для встречи, не чтобы жить вместе. А просто… чтобы понять. Какая часть тебя от него? Откуда у тебя, например, такая безудержная любовь к звёздам? Или эта твоя упрямая бровка, которая ползёт вверх, когда ты не согласна?

Стеша молчит. Она смотрит на светящуюся звезду, потом на наш хрустальный шар, где две фигурки навеки застыли в своём идеальном мирке.

— Я иногда… представляю, — наконец говорит дочка так тихо, что я едва слышу. — Какие у него волосы. Голос. Любит ли он, как я, кататься с горок, или боится темноты. Но… — она поднимает на меня взгляд, полный детского страха. — Я боюсь, что, если я что-то узнаю, будет ещё больнее. Чем просто не знать.

— Понимаю, — выдыхаю, и мне хочется плакать от гордости за её мудрость. — Это очень смелое и взрослое чувство. Бояться, но всё равно хотеть знать. И я хочу, чтобы ты помнила: если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом серьёзно, узнать что-то конкретное… мы с тобой всё обсудим. Вдвоём. Ты не одна. И какое бы решение мы ни приняли, мы всё равно будем семьёй. Самой крепкой. Как в этом шаре!

Стеша смотрит на меня, и вдруг её лицо озаряется невероятным глубоким облегчением. Она быстро несколько раз кивает.

— Спасибо, мамуля. Я люблю нашу семью. Такую, какая она есть!

Глава 14

Анфиса

Стеша бросается мне в объятия, сжимая между нами холодное стекло шара. Я держу свою малышку, целую в макушку и чувствую, как что-то тяжелое внутри меня сдвинулось с места. Дверь еще не распахнута, но уже приоткрыта. Я почти готова…

Чтобы перевести дух, мы идём дальше и находим «Пряничную пещеру». Здесь за столиками с помощью разноцветной глазури и посыпки рождаются съедобные шедевры.

Мы выбираем два огромных пряника в форме звёзд. Стеша с азартом художника покрывает свою звезду синей, серебряной и фиолетовой глазурью, изображая галактику.

Я, смеясь, пытаюсь изобразить на своей снежинки, но получаются какие-то медузы. Мы пачкаемся в сахарной пудре, спорим, у кого красивее, и смеёмся так легко и свободно, как будто того тяжёлого разговора и не было. И в этом его главный итог: мы можем говорить о самом сложном, и наша связь от этого не рвётся, а, кажется, только крепнет.

Наши пряники, упакованные в коробочки, и хрустальный шар требуют уже трёх рук. Я несу свёртки, Стеша — хрупкий шар, прижимая его к груди, как святыню.

— Мам, осторожно! — кричит она, когда я, пытаясь пропустить весёлую толпу гномов-аниматоров, делаю неловкий шаг назад.