В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

Я положила трубку и глубоко вдохнула. Разговор прошёл проще, чем я ожидала, но в груди всё равно осталось тяжёлое чувство.

Когда я отложила телефон, мои мысли тут же вернулись к самому главному: как я справлюсь с тем, что Райан будет рядом? Это было не про заботу или материнские обязанности — с этим я справлюсь. Это был страх.

Дамьен.

Я закрыла глаза, чтобы избавиться от этого образа, но он всё равно всплывал в голове. Его пристальный взгляд, его насмешливая улыбка. Если он узнает… Если он увидит Райана…

Глубоко вдохнув, я попыталась унять панику. Всё будет хорошо. Я найду способ защитить его, как находила раньше.

Но я знала, что теперь это станет сложнее. Райан рос, и с каждым днём его черты становились всё более явными. Особенно глаза. Те же глаза, которые я видела, глядя на Дамьена.

Я поднялась с кровати и подошла к окну. Ночной воздух был тёплым, но внутри меня всё дрожало. Я смотрела на звёзды, которые казались такими далёкими и равнодушными, и думала только об одном.

Могу ли я скрывать это вечно?

Но я знала, что другого выхода нет.

Я сделала выбор, и назад дороги не было. Райан должен быть рядом со мной. Даже если это будет означать каждый день ходить по краю пропасти, я не позволю никому отнять его у меня.

На миг перед глазами снова всплыл образ его улыбки, его смеха, его звонкого голоса, когда он зовёт меня мамой.

Это того стоит. Это всегда будет того стоить.

14

Я стояла у машины, наблюдая, как Лия суетится возле багажника, проверяя каждую мелочь, словно это поможет ей избежать реальности предстоящей разлуки. Солнце уже палило, заливая двор ярким светом, а я ощущала, как горячий воздух пропитывает одежду, заставляя её прилипать к коже.

— Лия, всё уже в порядке, — сказал Эван, устало облокотившись на капот. — Успокойся.

— Я хочу убедиться, что мы ничего не забыли, — огрызнулась она, даже не оборачиваясь.

Я усмехнулась, но в этом не было радости. Всё происходящее казалось слишком важным, чтобы отпустить его с лёгкостью.

Когда Лия наконец хлопнула крышкой багажника, она подошла ко мне и обняла крепко, с такой теплотой, что я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Так не хочу уезжать без тебя, — прошептала она мне на ухо.

— Я буду скучать, — ответила я, с трудом скрывая дрожь в голосе.

— И мы будем, — сказала она, отстраняясь. Её глаза блестели, но она быстро села в машину, оставляя нас с Эваном вдвоём.

Он не торопился. Просто стоял, смотря на меня так, будто хотел запомнить каждую деталь, каждую черту моего лица.

— Ну что? — спросила я, чувствуя, как тишина становится слишком плотной.

— Ты справишься, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости.

Он имел в виду проект. Так как эта работа была самой огромной и сложной, с которой мне когда-то приходилось иметь дело.

— Ты уверен? — ответила я, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить себя.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами, и его глаза горели так, как я ещё никогда не видела.

— Ты знаешь, что справишься, — его голос был низким и хрипловатым.

— Почему ты всегда так уверен в этом? — я пыталась звучать саркастично, но в голосе прозвучала нервозность.

Он усмехнулся, но его взгляд стал ещё более пронзительным.

— Потому что я знаю тебя, Дарин.

— Да ну? — бросила я, сделав шаг назад, но натолкнулась на машину. — Ты, конечно, всё обо мне знаешь, да?

— Нет, — его тон стал тише, почти шёпотом. — Я не знаю, почему ты всегда пытаешься скрыть свои настоящие чувства.

— Эван… — я попыталась возразить, но он не дал мне договорить.

— Ты делаешь вид, что тебе всё равно, — продолжил он, делая ещё один шаг. — Но я знаю, что это неправда.

Он был так близко, что я почувствовала, как жара смешивается с его теплом. Его запах — смесь солнца и какого-то свежего аромата — кружил голову.

— Ты уезжаешь, — выдавила я, стараясь вернуть себе контроль. — Это всё, что имеет значение. И, конечно же, мне грустно.

— Нет, — его голос был твёрдым, и он поднял руку, осторожно убирая прядь волос с моего лица. — Это не всё.

Я хотела ответить, хотела сказать что-то острое, чтобы остановить его, но не смогла. Его пальцы задержались у моей щеки, и я почувствовала, как дыхание перехватило.

— Эван… — выдохнула я, но на этот раз мой голос прозвучал слабее.

Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как весь мир вокруг замер.

Он наклонился, и в следующую секунду его губы прижались к моим. Это был не мягкий, осторожный поцелуй, а что-то жаркое, требовательное, как будто он пытался сказать всё то, что не мог выразить словами.

Я не сразу поняла, что ответила. Мои руки сами потянулись к его шее, и всё, что я могла чувствовать, это его силу, его тепло. Поцелуй был как взрыв — слишком много эмоций, слишком много сдержанного.

Но я одёрнула себя, резко отстраняясь, словно воздух вдруг стал слишком тяжёлым.

— Тебе пора.

Он провёл рукой по волосам, его взгляд был напряжённым, но он не сделал попытки приблизиться снова.

— Да, — сказал он, наконец. — Но я постараюсь вырваться к тебе на следующих выходных. Я буду скучать, — сказал, еще раз поцеловав меня в губы.

Эван смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом резко развернулся, сел в машину и захлопнул дверь.

Ему тоже было сложно прощаться.

Я стояла, не двигаясь, пока машина не скрылась за поворотом. Ладони дрожали, сердце всё ещё колотилось. Всё, что я могла чувствовать — это тяжесть того, что только что произошло, и огонь его прикосновений, который я не могла затушить.

После отъезда Лии и Эвана прошло всего полчаса, когда я услышала звук мотора возле дома. Сердце сразу заколотилось, словно его стук мог перекрыть шум приближающейся машины. Я быстро выскочила на крыльцо, чувствуя, как ноги сами ведут меня вперёд.

Анна остановила машину и вышла, широко улыбаясь, но я едва обратила на неё внимание. Мой взгляд тут же нашёл его — маленького мальчика с пухлыми щёчками и тёмными кудряшками, сидящего в детском кресле. Он увидел меня, его большие глаза засветились, и он начал махать ручками, смеясь.

— Ма-ма! — воскликнул он, вытягивая ко мне свои крошечные ладошки.

Я не помню, как оказалась возле машины. Всё, что я знала, это что уже открываю дверцу, освобождаю его от ремней и поднимаю на руки. Его тепло, его знакомый запах — всё это наполнило меня таким счастьем, что я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Привет, мой хороший, — прошептала я, прижимая его к себе.

Он засмеялся, положив свои крошечные ручки мне на лицо.

— Ма-ма, — повторил он, и я почувствовала, как сердце сжалось от любви.

— Да, мама здесь, — сказала я, целуя его в щёчку.

Анна подошла сзади, держа в руках его маленький рюкзачок и пакет с игрушками.

— Он скучал по тебе, — сказала она с улыбкой. — Но, думаю, ты скучала больше.

— Даже не представляешь, насколько, — ответила я, не отводя взгляда от Райана.

Он обхватил меня за шею, крепко прижимаясь, словно боялся, что я снова исчезну. Я чувствовала, как его дыхание щекочет мою кожу, и больше ничего не имело значения.

Мы провели весь день вдвоём. Райан сразу устроил себе экскурсию по дому: с интересом разглядывал всё, что попадалось на глаза, тянулся к книжным полкам, заглядывал под диван и время от времени озорно смотрел на меня, чтобы убедиться, что я рядом.

— Ну-ка, куда ты полез? — смеялась я, подхватывая его, когда он попытался залезть на стул.

Он заливался звонким смехом, хватая меня за волосы и держа так крепко, словно я могла исчезнуть, если он отпустит.

Мы сидели на полу, обложенные его игрушками, но он почему-то больше интересовался моими волосами и лицом, снова и снова трогая мой нос, глаза и губы.

— Ты изучаешь меня, да? — улыбнулась я.

— Мама! — гордо воскликнул он, хлопая в ладоши.