Между нами (не) серьезно? (СИ) - Победа Виктория

Она охнула только, когда снова навалившись на нее всем телом, Игорь впился в ее губы. Податливо распахнув ротик, Зоя тут же позволила этому ненормальному протолкнуть язык внутрь. И загорелась в ту же секунду, вспыхнула, подобно спичке.

— Игорь… — она все еще цеплялась за остатки самообладания.

Одной рукой он продолжал фиксировать ее запястья, второй жадно прошелся по бедрам, скользнул вверх по животу, сжал полную, чувствительную грудь девушки прямо через шелковую ткань ее пижамки.

— Хочу тебя, Зайка, как же сильно я тебя хочу, весь вечер смотрел и представлял, как ты стонешь от удовольствия.

Он снова беспорядочно зашарил ладонью по ее телу, на этот раз позволил себе больше, нырнул под шелковую маечку, пальцами нашел острый сосок, сжал его, застонав ей в губы.

— Давай-ка уберем все это.

Быстрыми движениями он снял с нее верхнюю часть пижамы, так ловко, что дезориентированная его напором Зоя и понять ничего толком не успела. Только выгнулась дугой от прострелившего тело яркого удовольствия, когда Игорь губами припал к ее груди, пальцами схватилась за его волосы, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы сильнее прижать.

— Какая же ты сладкая, Зайка.

— Игорь мы… — задыхаясь, шептала Зойка, — мы должны остановиться, а если кто-нибудь услышит, — попыталась достучаться до здравого смысла, но вопреки своим же словам, подалась к нему, подставляя под поцелуи шею, ключицы, грудь. Отдаваясь его жадным губам, сгорая в безудержном пламени, окутавшем их тела, ласкаясь, терлась об его обнаженный торс.

— Не услышит, — его голос ворвался в ее сознание, — ты сегодня будешь тихой девочкой.

Лишь на секунду она пришла в себя, лишь на мгновение нашла в себе силы воспротивиться накрывшему их сумасшествию. Вцепилась пальцами в резинку своих шортиков, как только Шевцов, не церемонясь, попытался стянуть их вместе с трусиками.

— Ну чего ты, малышка, зачем сопротивляешься? — он накрыл ее ладони своими, расцепил вцепившиеся в резинку пальчики, отвел руки в сторону и стянул с нее остатки одежды.

Лишившись последней преграды, Зоя хотела было свести колени, но тут же застонала, не сдержавшись, когда горячие мужские пальцы скользнули вдоль складочек, собирая влагу, растирая.

— Мокренькая Зайка, ну и чего ты противишься, зачем пытаешься меня остановить? — пророкотал Шевцов, продолжая трогать ее в самом сокровенном месте, подводя к обрыву и возвращая назад.

Дразня, заставляя ерзать по простыне и, намертво стиснув зубы, глотать собственные стоны.

— Хочешь, — он не спрашивал, нет!

Утверждал уверенно!

— Я знаю, как тебе нравится, — он понизил голос, продолжая пальцами сводить ее с ума.

Где-то на задворках уплывающего сознания, мелькнула мысль о том, что они в доме ее родителей, что там внизу спят мама с папой, и Макс…

О нет, Макс!

Вспомнив о брать, Зойка мгновенно дернулась, как от удара, отползла назад.

— Ты чего? — на этот раз Игорь реально удивился.

— Макс… — прошипела Зоя, — его спальня… он, — она никак не могла подобрать слова, — он услышит, услышит.

— Он лег внизу, — Зоя не успела разобрать смысл сказанных Игорем слов, как он резко схватил ее за бедра и потянул вниз, — а теперь, солнышко, расслабься и я сделаю то, что так сильно тебе понравилось в прошлый раз.

С этими словами он сильнее развел ее ноги, зафиксировал, не позволяя Зое сдвинуться с места, и устроился аккурат между ее ног.

— Жаль, что темно, — хмыкнул, опалив горячим дыханием сосредоточение ее возбуждения, — хочу смотреть, видеть, ты и здесь, — он снова коснулся ее пальцами, — охренеть какая красивая девочка, смотрел бы и смотрел.

Он говорил все эти ужасно пошлые вещи, заставляя Зою заливаться краской, и трогал, как же приятно он ее трогал.

— Нравится? — прохрипел утробно. — Нравится, когда я тебя тебя трогаю?

Зоя захныкала, когда он вдруг остановился, призывно заерзала бедрами.

— Моя возбужденная девочка, — проурчал довольно, вновь и вновь вгоняя Зою в краску.

Зоя только и могла, что мысленно радоваться темноте.

— Детка, как же ты течешь, хочешь, чтобы я тебя вылизал? Хочешь кончить от моего языка? — он задавал эти дико откровенные вопросы и медлил.

Медлил! Прекратив ее гладить. Только говорил, заводил ее своими пошлостями.

— Игорь… — она всхлипнула от болезненного напряжения, скопившегося внизу живота.

Ее тело неистово требовало продолжения.

— Я жду ответа, Зайка.

— Хочу, — Зоя смущенно заскулила, накрыла ладонями лицо, словно опасаясь, что он его увидит.

— Чего же?

— Игорь!

— Скажи мне, Зайка, чего конкретно ты хочешь, — едва коснувшись ее, он снова остановился.

Сволочь!

— Скажи!

— Хочу, чтобы ты меня вылизал! — она и сама не поняла, как эти слова сорвались с губ, но в тот же момент ошалела от пронесшегося по телу нереального кайфа.

Вибрируя от напряжения, не зная, куда деть руки, Зоя прошлась подушечками пальцев по колючей, густой шевелюре.

— До чего же ты сладкая девочка, всю ночь бы тебя вылизывал.

Она задрожала от его слов, затряслась, словно в припадке.

Зоя и представить себе не могла, что он такой пошляк! И к своему стыду самой себе признаваться не хотела, что ей нравится. Нравится слушать его пошлые замечания!

— Игорь я…

— Кайфуй, Зайка.

Снова припав губами к ее промежности, он коснулся языком, лизнул, властно, размашисто, пальцами впился в ее оголенные ягодицы.

— Боже-е-е, — она всхлипнула громко и тотчас до боли прикусила нижнюю губу. Не сдержалась, зубами впилась в собственную ладонь и заскулила, когда Игорь, втянув губами пульсирующий бугорок, ударил по нему языком, надавил, заставляя Зойку исступленно извиваться в своей же кровати.

Постанывать, умоляя его дать ей еще, пока внизу, ни о чем не догадываясь, спали родители.

Она с ума сошла, точно сошла, раз позволяет ему творить с собой это форменное безобразие. А вот Игоря, судя по всему, ничего не смущало. Продолжая самозабвенно ее вылизывать. он зарычал и, проникнув в нее пальцами, принялся остервенело трахать девушку.

— Давай, Зайка, кончай, маленькая.

Зоя окончально потеряла связь с реальностью, и, положа руку на сердце, уже совсем себя не контролировал. Только схватила подушку, вгрызлась в нее зубами, чтобы не закричать, тем самым разбудив весь дом.

Впрочем, вероятно, даже если бы сейчас сюда вломилось все семейство, Зоя уже не в состоянии была остановиться. Все потеряло значение, остался только Игорь, расположившийся между ее широко разведенных. Его губы. Язык. Пальцы. Его безудержное, граничащее с безумием желание довести ее грани.

Ее тело, превратившись в один большой оголенный нерв, неистово требовало скорейшей разрядки

— Как же я тебя хочу… — последнее, что она услышала, прежде чем все ее тело вытянулось, подобно натянутой струне.

Зою затрясло, залихорало до зубовного скрежета, и в следующую секунду девушка содрогнулась судорожно, забилась в конвульсиях, от накрывшего ее, сильнейшего оргазма. Внутри нее словно атомная бомба взорвалась, жахнула, что было мочи. Пришлось сильнее вцепиться зубами в подушку, чтобы не разбудить всех обитателей дома своими воплями.

Ее все еще хорошо так потряхивало, по телу разлилась приятная истома, когда Игорь, весьма красноречиво выругавшись, беспрекословно перевернул Зою на живот, поставил на четвереньки и, не дав ей и пикнуть, толкнулся в девушку, одним рывком заполнив ее до упора.

— Охренеть, — прорычал буквально за ее спиной.

Зойка только ахнула от неожиданности, вцепилась пальцами в простыню, ощущая в себе размеренные глубокие толчки.

— Как же в тебе хорошо, Зайка.

Он медленно вышел из нее, простонал протяжно, головкой провел по ее, до сих пор пульсирующей от пережитого оргазма плоти, и снова вторгся в нее с такой силой, что Зойка едва не распласталась на матраце, задвигался, словно с цепи сорвавшись.

Игорь брал ее жестко, не жалея, натягивая Зою на свой твердый, безбожно горячий член, он шептал все новые пошлости, ругался матом, говорил и говорил, какая она нереальная, какая горячая, рычал у нее за спиной, словно оголодавший зверь.