Без принципов (СИ) - Джокер Ольга

Маме стало плохо примерно год назад. Появились тошнота и усталость, сильные головные боли различной локации и интенсивности, а также потеря чувствительности отдельных участков тела.

Я до-олго заставляла маму посетить врача, но у неё не было ни времени, ни возможностей, ни желания. Всё списывалось на стресс и непростой график работы, а когда мы всё же попали на прием, то услышали неутешительные новости. Дело в опухоли, которая интенсивно растёт. Она не злокачественная, но доставляет всё больше хлопот, а если не оперировать, то чревата печальными последствиями в виде потери слуха, зрения, речи и памяти. Вплоть до паралича.

Это было как гром среди ясного неба: неожиданно и шокирующе. Собраться получилось с трудом. Принять меры — тем более.

Мама никогда не была идеальной, а в детстве я часто злилась на неё за то, что вынуждена была оставаться с бабушкой в то время, как другие дети круглосуточно находились с родителями, но она всегда являлась для меня самым близким и родным человеком, которого я бы ни за что не хотела потерять.

После долгих обследований и медикаментозного лечения не наступило улучшение — только регресс. Многие хирурги, с которыми мы общались, отказывались браться за операцию. Нашелся лишь один — смелый, занятой и прогрессивный. Судя по отзывам — толковый. Сказал, что нужно решаться как можно скорее, чтобы не упустить время. Возможно, ухудшение наступит и через три года, и больше, а быть может через пару месяцев.

— Не поверишь, но откликнулся благотворительный фонд и предложил финансовую поддержку…

Я отчаянно вру, потому что это несусветная чушь. Ни один фонд не откликнулся и не сделает этого. Господдержка нулевая. Эля сказала, что нужно надеяться только на себя — и в этом я с ней целиком согласна.

— Даш, если я узнаю, что Элина хоть как-то причастна к этому — я вас обеих… Своими руками… Просто-напросто придушу…

Наш напряженный диалог разряжает мелодичная трель входного звонка. Я отвлекаюсь и включаю пылесос, пока мама идет в прихожую, чтобы открыть дверь своей лучшей подруге.

Даже сквозь шум я слышу голоса и споры. Скорее всего, я была не слишком убедительна, но мама ни за что не должна узнать о работе в эскорте, а ещё я ясно понимаю, что она ни в коем случае не заслуживает боли и страданий.

Моя добрая, красивая и ещё такая молодая…

Закончив с генеральной уборкой, я мою руки и заглядываю в тесную кухню. Эля всегда выглядит в нашей квартире как-то инородно. Слишком яркая, стильная и необычная. С множеством украшений на шее, запястьях и пальцах. Обычно громкая и смеющаяся, но сейчас, под гневом мамы, непривычно молчаливая и испуганная.

— Привет, Даш. Какая муха укусила Ксению Игоревну?

Я невозмутимо пожимаю плечами и включаю чайник. Мама не хотела бы повторения своей судьбы для меня — это сложно и грязно. Я в курсе, но меня уже не переубедить и не остановить.

Узнав о диагнозе, мама хотела обратиться за помощью к Олегу Вячеславовичу, но тот не отвечал на звонки и сообщения, а его помощница сухо уведомила, что у мужчины нет времени на разговоры.

Что же.

Бывает...

— Ксении Игоревне кажется, что ты завербовала меня к себе в агентство.

Уши слегка горят, но не критично.

— Когда кажется, то креститься надо, — в сердцах возмущается Элина.

— Ой, да ну вас, актрисы!

Мама выходит из кухни, громко хлопая дверью. Злая, раскрасневшаяся. Знаю, что когда она остынет, то обязательно вернется, а пока у нас есть возможность пообщаться с Элей хотя бы шёпотом.

— Расскажешь, что произошло, Даш? Ты не хотела ехать с Дмитрием, но он перезвонил рано утром и сказал, что не имеет претензий к нашему агентству. Правда, от девочек отказался. Даже в качестве компенсации.

Ого!

Я сцепляю пальцы в замок и набираюсь смелости.

— В тот вечер я встретила Ратмира Авдеева. Не специально, клянусь!

— Того самого? Сына Олега? Он разве вернулся?

Я коротко киваю, опустив глаза. Воспоминания о начале падения врезаются в сознание красочными всполохами.

Он хотел меня после стольких лет: одичало и сильно, поэтому переступил через установки и принципы.

— Вот дурёха, — цокает языком Эля. — Нет ничего хуже, чем зависеть от одного-единственного мужика. Насколько я знаю, Авдеев-младший женат? Дай-ка предположу: он захотел, чтобы ты стала его любовницей, верно?

Я ничего не отвечаю, но маминой подруге и этого достаточно, чтобы сделать выводы. Она умна и проницательна, умеет читать людей, как открытую книгу.

Элина была одной из первых, кому мама сообщила о диагнозе. Через свои каналы женщина развернула бурную деятельность и начала искать фамилии профессиональных нейрохирургов. Если бы не она, я не знаю, как справилась бы в тот трудный и туманный период.

Именно по инициативе Эли я согласилась на встречу с Дмитрием. Не было времени тянуть. Последнее обследование МРТ показало отрицательную динамику.

Когда-то мама пожертвовала всем ради меня, теперь и я обязана сделать всё, чтобы её спасти. Сидеть сложа руки — неправильно.

— Эль…

— Что? Он даст нужную сумму?

— Да.

После долгой накалённой паузы Элина выносит очередной вердикт:

— Сразу говорю — это плохая идея, моя хорошая. Нет ничего хуже, чем быть содержанкой: зависимой от настроения мужчины, бесправной, слабой и ограниченной в действиях. Гораздо лучше разовые встречи с мужчинами без эмоциональной привязанности, хлопот и забот. Провела вечер, ночь — и свободна.

— Я уже согласилась, — отвечаю одними губами.

— Как знаешь — мое дело предупредить. Но учти, что должок за тобой всё же остается…

Эля хочет что-то добавить, но мой телефон на краю стола коротко вибрирует, прерывая разговор. Номер абонента незнаком, хотя я и так понимаю, кому он принадлежит.

«Скоро подъеду»

Всего два слова, но мысли резко улетучиваются, сердечный ритм разгоняется до галопа, а тумблер автоматически выключается. Я и переживаю, и чувствую, и откатываюсь на много шагов назад.

Глава 11

***

— Добрый вечер!

Я пролетаю мимо консьержа и, не дожидаясь лифта, бегу на седьмой этаж с сумкой наперевес.

У мамы было множество вопросов по поводу того, почему я перестала ночевать дома и куда постепенно перевожу вещи, но я невозмутимо ответила, что уже взрослая девочка, не нуждаюсь в контроле и не обязана отчитываться. Эля сумела отвлечь и принять удар на себя.

То, что в квартире никого нет и я приехала первой — понимаю по абсолютной тишине, поэтому выдыхаю, снимаю обувь на пороге и направляюсь в душ. После поездки в душном такси без кондиционера хочется освежиться. Как бы там ни было, но я не могу оставаться здесь круглосуточно — нужно ездить в универ и помогать маме с уборкой и готовкой. Она хоть и хорохорится, но малейшие физические нагрузки не слишком благоприятно влияют на общее состояние. Именно поэтому маме пришлось уйти с работы, где требовалось весь день стоять на ногах.

Вытерев тело, я надеваю полупрозрачный комплект нижнего белья, купленный в дешевом масс-маркете. По виду его почти не отличить от тех, что продаются за баснословные деньги у именитых брендов, а Ратмиру думаю, будет всё равно. Не станет же он просить чеки в конце концов?

Уложив волосы мягкой волной, рассматриваю себя со всех сторон. Выгляжу идеально — как и полагается содержанке. Тело пахнет парфюмированным лосьоном, кожа сияет. Остались детали.

Я выдавливаю на ладонь маленькую таблетку, которая защищает от незапланированной беременности и запиваю её достаточным количеством воды. Принимать оральные контрацептивы нужно каждый день. И это моя забота, а не клиента. Чтобы не забыть, я ставлю будильник на одно и то же время. Дети — это прекрасно, но не от женатого мужчины и не сейчас. Я бы хотела родить ближе к тридцати, когда буду прочно стоять на ногах и ни от кого не зависеть, потому что у меня перед глазами есть пример того, как один залёт может перевернуть кувырком всю жизнь. И хотя мама ни разу не упрекнула меня в этом, не получается не думать о том, что было бы, если бы я не родилась?