Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна

— Д-да, все в порядке.

— Если что-то будет нужно, говори Роме, не стесняйся.

— Х-хорошо.

— Ты уже видела вашу с Артуром комнату?

— Да.

— Тебя там все устроило? Кровать, мебель, вид из окна?

— Да, вполне. А что?

— Ну если что-то будет не так, тоже говори Роме, он переселит вас в другую спальню. Может, уступит вам свою. У него большая кровать, — говорю со знанием дела.

— Я думаю, все будет нормально.

— Ну хорошо, — одариваю Юлю улыбкой. — Ладно, я пойду в дом, проверю, как там себя чувствуют остальные гости. Увидимся.

Не дожидаясь от Юли ответного прощания, я обхожу ее и спешу в дом. Только внутри понимаю, как же сильно бурлит адреналин в крови от моей не то лжи, не то правды. Я сочинила Юле с три короба, а если вдуматься, то не такая уж это и ложь. Если моя мама выйдет замуж за папу Ромы, а мой отец женится на его матери, разве это не будет и мой дом тоже? Тем более что сам Рома не против моего здесь проживания.

Я иду в кухню-гостиную в поисках Влады. Она сидит на диване с бокалом шампанского и смотрит в телефон.

— Как ты себя чувствуешь? Не устала? — плюхаюсь на диван рядом с ней.

— Если честно, устала и не против пойти лечь спать.

— Знаешь, а я тоже. Где там эта комната, которую тебе Рома выделил?

— Она на втором этаже, но лестница перекрыта красной лентой. Видимо, туда нельзя подниматься.

— Можно, — встаю с дивана. — Пойдем.

Влада секунду мнется, а потом залпом осушает остатки шампанского в полупустом бокале и тоже встает на ноги. В холле я достаю из-под банкетки свою сумку с вещами, мы с Владой пролезаем под красной лентой и поднимаемся на второй этаж. Моя новая подруга открывает вторую дверь по коридору и зажигает сбоку на стене свет.

— Вот такую комнату нам с Юлей выделил Рома. Но она будет спать с Артуром, естественно.

На последней фразе я замечаю в голосе Влады странные нотки. Не то обида, не то претензия, не то ревность. Наверное, Влада чувствует себя брошенной со стороны Юли. Если они много лет были подругами, а потом Юля кинула Владу, начав встречаться с Артуром, то обида Влады понятна. У меня всегда вызывали раздражение девушки, которые бросают лучших подруг ради очередного мужика.

— Здесь миленько.

Я кидаю сумку с вещами на пустую кровать. На второй уже лежат вещи Влады. Комната небольшая, стены выкрашены в бежевый цвет. У стен стоят односпальные кровати с тумбочками, а между ним шкаф для одежды. Еще есть письменный стол со стулом, а на стене висит маленький телевизор.

Я ложусь на кровать поверх покрывала и вытягиваю гудящие ноги рядом со своей сумкой. Чувствую себя мертвецки усталой. Шея и лопатки ноют, как будто я разгружала вагон с углем. Глаза начинают слипаться, но в идеале я бы хотела еще добраться до душа.

Влада словно читает мои мысли. Снова. Эта девушка точно послала мне свыше.

— Ванная — соседняя дверь по коридору, — говорит.

— Угу, найду только в себе силы снова подняться на ноги.

Я перестаю бороться с сонливостью и опускаю веки. Только минуточку так полежу и пойду в душ. Приятная тяжесть окутывает тело. Ноги и руки становятся ватными, а мысли превращаются в кисель. Да и какие могут быть мысли? О чем? Завтра обо всем подумаю. А сейчас...

— Власова! — раздается громко и грозно моя фамилия.

Я резко подскакиваю на постели. Не понимаю, где нахожусь. Свет выключен, я в каком-то незнакомом помещении.

— Власова! — повторяется ближе. В следующую секунду дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется злой, как собака, Рома.

Глава 10. Кладовка

За секунду в голове все встает на свои места. Я поругалась с родителями, ушла из дома и встретила Новый год у Самохина. А потом мы с Владой пошли наверх в комнату, и я уснула прямо в платье и с косметикой на лице. Добрая Влада накрыла меня сверху одеялом.

— Власова, ты вконец охренела!? — Рома нависает надо мной. От него исходят волны ярости и негодования.

— Что случилось? — это не я спрашиваю, а сонная Влада.

Рома, заметив ее, слегка конфузится. Но всего на мгновение, потому что в следующее он хватает меня за руку и рывком поднимает с кровати.

— Пойдем, есть разговор.

Самохин не спрашивает моего мнения, а силой волочит меня из комнаты в коридор. Попав в яркое освещение, я окончательно просыпаюсь.

— Что случилось? Куда ты меня тащишь? Который вообще час?

Я думала, Рома волочит меня в свою комнату, но когда он проходит собственную спальню, меня охватывает тревога. Он открывает дверь в самом конце коридора по центру и буквально впихивает меня туда. Здесь темно, но в лучах света из коридора я замечаю, как поднимается пыль. В нос тут же проникает старый затхлый запах, я чихаю. Рома протискивается в тесное помещение вслед за мной и захлопывает дверь.

Мы остаемся наедине в кромешной темноте тесной каморки. Что-то давит мне в спину и в бок. Я не могу ни отступить, ни выбраться из тисков. Только вижу, как темные глаза Самохина сверкают недобрым блеском.

— В чем дело? Куда ты меня притащил?

— Это кладовка.

— Зачем нам находиться в кладовке? Выпусти меня отсюда! — я пытаюсь оттолкнуть Рому, но не тут-то было. Он возвышается надо мной как скала.

— Я решил показать тебе твою комнату. Ты будешь жить здесь.

— Чего!? Ты о чем вообще?

— Ну как это о чем. Мы же с тобой родственники, троюродные брат и сестра, ты в этом доме хозяйка и скоро переедешь сюда жить. Вот я показываю тебе твою комнату.

Из голоса Ромы так и сочится яд. Все понятно. Он пообщался с Юлей.

Я делаю глубокий вдох. Это было ошибкой. Пыль пробирается в ноздри, и я снова чихаю. Да так сильно, что бьюсь головой о грудь Самохина. Он не сдвигается с места ни на миллиметр. А мне больно. Тру лоб.

— Какого хрена ты треплешься посторонним, что мы родственники? — зло цедит. — Мы же договорились молчать о наших родителях.

— Мы договорились молчать в универе, а Юля не из нашего универа.

— Но она встречается с Артуром, который учится с нами. Блядь, Власова! — восклицает, не выдержав. — Кто просил тебя протягивать язык?

— Эта сучка крашеная взъелась на меня за что-то. Я захотела заткнуть ее.

— Что еще ты ей наговорила?

— Ничего, только это. Я не рассказывала про наших родителей.

— Да, ты сказала нечто похуже.

— Что именно?

— Что мы троюродные брат и сестра, блядь! Пиздец просто. Как ты вообще до этого додумалась? Опять мыслила своей задницей?

Ромы слишком много в этом тесном помещении. Он давит на меня физически и психологически. К тому же я не считаю, что совершила что-то противозаконное. Меня охватывает возмущение.

— Отстань уже от моей задницы! Ты допрыгаешься, я влеплю тебе пощечину. Немедленно выпусти меня отсюда! — я порываюсь отступить к выходу, но Рома силой разворачивает меня к себе лицом и делает шаг на меня, вжимая в какой-то пыльный хлам за спиной.

— Нет, это ты допрыгаешься, Власова. Так допрыгаешься, что получишь ремнем по своей классной попке.

Угроза звучит серьезно и зловеще. На секунду мне становится страшно.

— Да что я такого сделала?

— Сначала вывалила мне на голову салат потом обломала мне тройничок с крутыми девчонками, а после нагородила гостям чушь о том, что мы троюродные брат и сестра. По-моему, более чем веские причины наказать тебя ремнем по попке.

В темноте замечаю, как Рома разводит губы в хищном оскале. Он же это не серьезно сейчас сказал? Но когда щелкает пряжка его ремня, я уже не сомневаюсь, что Самохин намерен реализовать задуманное...

Глава 11. Огонь

— У тебя что, крыша поехала!? — верещу. — Не смей меня трогать! Не смей!

Игнорируя мои вопли, Рома хватает меня за руку и разворачивает к себе спиной. Я утыкаюсь лицом во что-то мягкое и пыльное. Сделав вдох, тут же чихаю. А потом снова. Самохин вжимает меня в пыльный хлам. Я спиной чувствую на себе его тело, а попой чувствую...