Миллионер на мою голову (СИ) - Безрукова Елена

- Подожди. Мы не закончили, - сказал бешеный тигр. То есть, Саша. Он что – даже тут никого не боится? – Сядь назад.

- Ладно, - нервно сглотнула я.

Да он же ненормальный, точно. Говорят, когда перед тобой явно неадекватный человек – лучше выполнять то, что он требует. Вдруг он псих? Лучше сесть, в конце концов, всегда можно закричать.

Он отпустил меня. Села, не отрывая настороженного взгляда. Мужчина поправил пиджак, взял скомканный лист и, усевшись прямо на стол, развернул его.

- Не нравится сумма? – спросил он, изогнув бровь и нависая надо мной.

- Я буду выплачивать частями, - ответила ему твёрдым взглядом. - И надеюсь, что суд будет на моей стороне и не одобрит кучу абсурдных позиций, которые ты явно накрутил со своим адвокатом дьявола!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так ты же понимаешь, почему сумма выросла, - мужчина говорил со мной, пока я упорно смотрела в стол. – Позиций много бредовых, ты права. Но ты знаешь, как изменить ситуацию. Видишь, какой я добрый - даю шанс всё исправить. И дать мне то, чего я от тебя очень жду.

- Послушай, ты! – вскочила я на ноги. – Это уже ни в какие рамки не лезет. Секса ты от меня не получишь, мудак озабоченный!

Чёрт, опять из меня лезут оскорбления. Вон уже глаза у него налились бешенством. Да он сейчас меня за эти слова придушит. Уже руки тянет. Мамочки! Ну зачем я его провоцирую сама? Рот мой виноват, который вовремя закрыться не умеет…

Не поняла как, но за секунды я была повалена на стол и прижата мужским телом. Злым, надо сказать, телом, которое дышало мне в лицо, будто разбуженный медведь зимой.

- Анна, - качал головой мужчина и говорил голосом, от которого пополз по коже холодок. – Ты просто бегаешь по лезвию ножа. Твои ошибки ничему тебя не учат. Нельзя, ну нельзя так разговаривать со взрослыми дядями.

Я пыталась в панике оттолкнуть его от себя, но мои слабые потуги его каменная грудь и плечи вовсе не замечали, и он продолжал говорить, будто бы никто его и не пихает вовсе сейчас.

- Сумма выросла в четыре раза, потому что нужно отвечать за свои слова. А теперь она вырастет ещё – за мудака. Боюсь, как бы тебе не пришлось продавать свою маленькую квартирку, чтобы расплатиться со мной. Ты же прекрасно понимаешь, что у меня есть возможности тебя загнать в угол окончательно.

- А ты что – обиженка, да? - бросила ему в лицо.

Желваки заиграли на мужском лице. Как же я его злю, однако.

- Обиды здесь не при чём. Просто думать надо, что ты говоришь. Особенно – мне, - Саша ощутимо сжал меня в руках, даже больно стало. Его дыхание обжигало мою шею, пока он шептал мне на ухо. – Видишь, как ты меня хочешь? Я вообще-то ждал извинений, но ты сама заговорила про секс. Ты же знаешь, я не против… - прорычал он мне в губы.

Кислород, где весь кислород? У меня только рот занят поцелуем, но почему и нос забыл, как нужно дышать? Мне это не снится? Это кошмар или влажная фантазия? Не разберу. Он целовал меня. Даже кусал, скорее. И щетина кололась больно. Мне и страшно, и приятно, и как-то погано на душе одновременно. Так бывает?

Саша накрыл мою грудь своей ладонью и сжал.

Мозги, куда вы, стойте…

Боже… Одно касание, а я уже с ума готова сойти. Внизу тут же всё натянулось в пружину. Мужчина пробрался пальцами прямо под белье, нажал на сосок, который итак уже колом встал, и начал гладить кожу вокруг, задевая подушечками пальцев самую нежную часть груди. Поцелуя он не прервал. Я не сдержала стона, и тут же чуть не надавала себе по щекам за это – что за чертовщина происходит здесь? Мне не должно нравиться! Особенно, после того, КАК он на меня напирает, козлина наглая! Ооо… как же эта наглая козлина нежно ласкает грудь! Ещё немного и я взорвусь только от ласк моего соска. Одного. Вот это я извращенка – вообще не знала, пока с ним не связалась. Как он умело это делает, бабник хренов…

Заставила себя собраться и затрепыхалась в его руках, приводя обоих в чувство. Хотя бы не здесь!

Мужчина оборвал поцелуй. Посмотрел мне в глаза и встал на ноги. Мы оба лежали на столе! Вот стыд-то какой… Он явно еле сдерживался. В прочем, не знаю, смогла бы я отказаться, если бы он продолжил…

Я вскочила со стола следом. Не могу молчать!

- Не смей меня трогать! Я – не для тебя. Хочешь оставить меня с голой задницей, да?

Блин, ну почему именно эту фразу я выбрала сейчас? О да, очень смешно, уписаться можно со смеха.

Его глаза опять полыхнули огнём:

- Мне нравятся всё больше и больше твои предложения.

- Прекрати. Ты понимаешь, что я говорю о деньгах, - всё-таки сама и смутилась от собственных слов.

- Дело не в деньгах. У тебя ещё есть время до суда. Но одних извинений мне уже недостаточно. Ты сама нарываешься, ещё и дразнишь меня.

- Никто тебя не дразнит!

- Ну да, - хмыкнул мужчина, снова оглядывая меня цепким липким взглядом. - Чего такую блузку прозрачную надела, где весь лифчик видно? И после этого, ты мне будешь говорить, что не собиралась провоцировать? На этом разговор окончен. Пока что. Всё зависит от тебя.

Мужчина взял со стола свой навороченный телефон, ключи от машины и направился к двери. Обернулся, снова остановив хищный взгляд на моей груди.

- Кстати, блузка соски просвечивает, - кинул он небрежно и вышел из комнаты.

Аня.

- Вот козёл…- прошептала я сама себе и кинула в след ему скомканную писанину.

Потом стала разглядывать свои сиськи. Правда, что ли, видно? Чёрт… Я же смотрела в зеркале – мне показалось, не просвечивает. Не стоит больше одевать эту блузку с таким бельём.

Вот блин! Ну и во что я вляпалась?

Что это ещё за альфа-самец свалился на мою голову? Что я ему прохода не даю? Ну помяла машину, я же не отказываюсь платить. Зачем так липнуть ко мне? Давить этими деньгами, которых итак у него полно? Увидел симпатичную девчонку и всё, что ли, головка отключилась, и включилась другая, на метр ниже?

Под эти думы рулила на работу. Ещё как-то выполнять обязанности весь день после этой стычки. Как же я зла!!!

Мужчина вызывает двойственные чувства. Он отвратительно себя ведёт по отношению ко мне, как к девушке. А я … Стоит мне его увидеть, или не дай Бог попасть в руки к нему – коленки подгибаются, пульс зашкаливает, и не хочется, чтобы он останавливался. В то же время желаю, чтобы он не прикасался и не давил меня своим взглядом и положением. Что это такое вообще, не понимаю? Как это называется? Даже не могу найти определения тому, что творит со мной этот мужчина.

Очень надеюсь, что после суда не придётся с ним видеться. Лучше жить впроголодь, чем ещё раз оказаться в тисках этого бешеного тигра!

В театр приехала сама не своя. Еле отработала репетицию. Аля косилась на меня все три часа, понимая, что у меня что-то случилось. Придётся ей рассказать. Потому что если буду молчать, она будет переживать ещё сильнее, а ей нельзя теперь. Как бы потактичнее подобрать слова?

Из-за «досудебного диалога», где меня чуть не трахнули на столе у мировых судий за мой длинный язык и слишком прозрачную блузку, я пропустила утреннюю репетицию, и после второй мы поехали домой. Хоть рабочий день вышел коротким – и на том «Спасибо»!

Дорогая была молчаливая и напряженная. Алю явно так и подмывало спросить, что от меня хотел Александр, но она понимала, что такие разговоры лучше оставить до дома.

За ужином ковыряла неохотно макароны с сосисками и думала, что скоро и от сосисок мне придётся отказаться. Останутся только макароны. С маслом, если повезёт. А ещё придётся выбирать – руки мыть с мылом или чай пить с сахаром? Возможно, чередовать.

- Ну что там было? – осторожно спросила Аля.

- Александр настропалил своего адвоката. И он написал столько претензий, что еле влезли на лист. Он хочет четыреста тысяч. А после нашего плодотворного разговора, возможно, ещё больше.

- Сколько? – обалдела подруга. – Он вообще уже, что ли?