У врага за пазухой (СИ) - Коваленко Марья (Мария) Сергеевна "Solazzo"

— Конечно, получу.

Паршивец скалится. Нагло! Во все тридцать два, будто я сказала не о статье, а о чем-то другом.

— За машиной доберусь на такси. Не буду вас больше задерживать.

Пока Вольский насильно не усадил меня в свой бронетранспортер, включаю заднюю передачу и самым трусливым образом сбегаю из ресторана.

К счастью, у этого озабоченного самца слишком большие проблемы в штанах, чтобы гоняться за мной по залу. Никто не преследует до самой парковки. Только садясь в машину, ощущаю лопатками пристальный взгляд откуда-то сзади.

***

После такой эмоциональной встряски до самого вечера я пашу как проклятая Золушка. Разгребаю очередной завал в редакции, набрасываю черновик статьи и даже успеваю поругаться с Ломоносовым.

Главред почему-то вбил себе в голову, что он лучше всех знает, как вести расследование о делишках Китайца и у кого брать интервью. В целом это не первая подобная стычка — его страх за меня частенько мешает нам обоим работать. Однако сейчас не хочется никакого контроля и тем более плана.

— Три интервью! — тряся кучерявой головой, вещает Вася. — Больше от тебя ничего не требуется.

— Это даже делом назвать нельзя! Любой практикант справится!

— Вольский, бывший бухгалтер Бурового и его уборщик! — загибает он пальцы. — Все они согласны с тобой пообщаться. Все проверенные люди.

— Интервью с уборщиком. Смеешься? — Я закатываю глаза. — Да кому оно будет интересно?

— Уборщики и консьержи иногда знают больше, чем дети и жены. — Ломоносов поправляет очки.

— Знают они! Как бабки на лавках! Кто с кем спит и как часто бухает.

Не нравится мне упрямство шефа. Или он что-то скрывает, или это какой-то мужской ПМС.

— Кира, ты хоть раз можешь сделать только то, что от тебя требуется?!

— Могу! После того как ты расскажешь, зачем все это Вольскому! — тоже перехожу на повышенный тон.

— Да какая разница?!

— Скажи честно, мои уши похожи на сушилку для спагетти?

— Кира... — Вася сдувается.

— Тогда почему уже третий мужчина за день пытается развесить на них лапшу?! — Я хлопаю распечатанным черновиком статьи о стол шефа. — Что вы оба задумали?

— Мне кажется, ты переработала сегодня. — Ломоносов кивает в сторону двери. — Давай поезжай домой. Черновик я посмотрю, а ты отдыхай. Завтра юбилей портала. Не хватало, чтобы мой главный журналист оказался на банкете уставшим и хмурым.

— Будешь дурить мне голову, вообще не приду.

Даже разозлиться на него нормально нельзя. Ни покричать, ни хлопнуть дверью. Ничего общего с Вольским!

— Ты мне это... не угрожай. Дуй лучше! — Начальство лично распахивает передо мной дверь. — Жду завтра при параде. Мужу привет!

Совершенно стандартное прощание. Никакой оригинальности или намеков. Однако от последнего напутствия мое и без того плохое настроение становится откровенно дерьмовым.

— Обязательно. — Ничего не объясняя, иду к двери.

Душеспасительные рабочие беседы — это последнее, что мне нужно.

***

Как выясняется через полчаса, с пожеланием Вася частично попал. Домой я приезжаю без приключений, по дороге успев заскочить в магазин за готовой едой. Но уже на месте, у порога квартиры, поджидает сюрприз.

— Тетя Кира, я не знаю, как так получилось! — Племянница вскакивает со своего рюкзака и в слезах бросается навстречу.

— Ася, ты что здесь делаешь?!

— Я... Я к вам. Жить.

— Ты сейчас шутишь?

— Я не виновата. Клянусь! Ваш муж меня чем-то напоил, а потом воспользовался!

В театральном ремесле Ася так же плоха, как и сегодняшний Робин Гуд. Разница в том, что он врал о своих мотивах, а эта готова очернить Пашу, лишь бы вернуться ко мне домой.

— И ты думаешь, что я впущу?

— Я так виновата перед вами. — Два ручья слез превращаются в настоящие водопады. — Нужно было сильнее сопротивляться, ударить его чем-нибудь.

Не хочу вспоминать сцену, увиденную в спальне. Нет никакого желания вновь переживать те эмоции, но девчонка не оставляет никакого выбора.

— Я помню твое «да» и «еще». Куда уж сильнее?

Два дня ничего не чувствовала, была как в аффекте. А теперь начинает накатывать.

— Нет, что вы! Я не могла такое кричать! — Схватившись за мою руку, племянница бухается на колени. — Только если от страха. Павел все же намного сильнее, — всхлипывает она. — И старше.

— А у меня на лбу надпись: «Дура». — Трогаю уши.

Четвертая партия макаронных изделий все же лишняя.

— Нет, вы очень умная. А еще добрая. И единственная моя родственница в этом городе.

От несчастного взгляда из-под неестественных, наращенных ресниц начинает подташнивать.

— Прости. У меня для тебя плохие новости. — Вырываю свою ладонь из захвата. — Ночлежка «У доброй тети» больше не работает. В следующий раз расставляй приоритеты правильно. Или член, или жилплощадь.

— Тетя Кира... — Ася, похоже, не понимает, что ее просто так могут оставить ни с чем.

— Москва слезам не верит. А Питер их даже не замечает.

Открыв замок, я вхожу в квартиру. Сразу же захлопываю дверь. И чувствую, как топит... заливает изнутри тем самым, во что не верит одна столица и чего не замечает другая.

Глава 9

Глава 9

Пожалеть себя нормально не получается.

Под стук и крики племянницы я целый час вою на коврике в коридоре. После, пытаясь успокоиться, давлюсь на кухне ромашковым чаем и, словно в наказание, всю ночь ворочаюсь в кровати без сна.

Морфей, как истинный мужчина, приходит только под утро. Отключив будильник, я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от стука в дверь.

— Кира! Самсонова! Я знаю, что ты дома. Открывай! — доносится голос подруги.

— Ира... Блин! — сиплю в подушку.

Голова как колокол. Не поднимаюсь, а воскресаю.

— У тебя что, ролевая игра «Спящая красавица»? — Ира с порога окидывает меня придирчивым взглядом и хмыкает.

— Что-то вроде того. — Собираю спутанные волосы в хвост.

— А до этого в Винни-Пуха играла? — цокает языком подруга. — Все лицо распухло. Тебя будто пчелы покусали.

— В Умку, — вспоминаю я древний детский мультфильм о медвежонке.

— Скорее в тугодумку.

Ира прохаживается по гостиной, заглядывает в спальню и, ничего не говоря, идет на кухню.

— Чай закончился, — спешу предупредить, пока эта деятельная особа не перевернула все мои шкафы вверх дном.

— Чай тебе и не поможет. — Она достает пачку натурального кофе и банку странного кокосового масла, которое подарила год назад. — Будем делать бронекофе! Если Дэвида Бекхэма спасает, приведет в чувство и тебя.

С самым деловым видом Ира ставит на плиту турку с водой и засыпает в нее кофе. С минуту мешает. Лишь потом поворачивается ко мне.

— Ревела? Наконец дошло, что ты теперь свободная женщина? — спрашивает она.

— Всего час. Потом не могла уснуть.

С некоторыми людьми лучшая защита — это не нападение, а признание поражения.

— Я уж подумала, что ты решила наспать на юбилей любимой редакции.

— Так ты ради этого приехала?

Наши гаражи рядом, но дома находятся в двух километрах друг от друга. Не так уж далеко, только подруга и в соседний подъезд предпочитает ездить на машине.

— Да разве можно тебе доверить подготовку к такому делу?

— Одеться и вызвать такси... Что сложного?

— Вот! Я ж сказала! Доверять нельзя. — Ира снимает с плиты кофе и добавляет в него свое странное масло.

— Я не буду это пить! — Даже нюхать не хочется.

— Еще как будешь! Заряд энергии на полдня! А еще накрасишься и наденешь то красное платье, которое я заставила тебя купить.

— Ир...

— До редакции довезу, не беспокойся. Вадик на неделю в командировке, а его мерс у меня. Не карета, но лошадей под капотом хватит.

— Целая неделя...

До Пашиной измены я тоже была в командировке. Неделю. А потом приехала и застукала его с Асей.