Наследник дона мафии (СИ) - Тоцка Тала

За столиком со мной сидела пожилая пара. Мы говорили по-английски, и в целом ужин прошел весело. Но после я сбежала в надежде найти компанию помоложе.

— Не уходите далеко, мисс, — окликнул на выходе администратор, — скоро начнется вечерняя программа.

— Я немного пройдусь, — ответила с благодарной улыбкой и вышла на палубу.

Теперь прогуливаюсь вдоль борта неспешным шагом и думаю о том, что так странно Рождество я еще не праздновала.

Прохожу вдоль всего судна. Стараюсь не думать о том, сколько километров воды под нами и как долго плыть до ближайшего берега.

Но как назло, воображение сразу начинает рисовать жуткое чудище, которое обитает на дне океана. Вот оно медленно поднимается из океанских глубин и прямо сейчас проплывает под днищем корабля, царапая его безобразными наростами на длинных мясистых щупальцах…

«Выпускайте Кракена!..»

— Ебаное дно, — слышу за спиной и вздрагиваю.

Оборачиваюсь. Да это же тот черноглазый мужчина, который при отплытии производил мне трепанацию черепа!

Сейчас он, правда, никого не препарирует. Стоит вполоборота, опершись на перила, и смотрит на воду.

И все бы ничего, если бы не матерился на чистейшем русском языке.

— Простите? — переспрашиваю мужчину. — Это вы мне?

Недолго раздумываю, стоит ли добавить куда-нибудь «сэр». По культуре речи вроде как положено. Но вот если рассматривать с точки зрения смысловой нагрузки, то «сэр» здесь совершенно не к месту.

Он удивленно вскидывается. И все.

Главное, ни тени смущения.

— Прошу прощения, не думал, что вы меня поймете.

Дипломатично помалкиваю, давая возможность мужчине самому выкарабкаться из неловкого положения.

Хотя не похоже, чтобы он как-то особенно испытывал неловкость.

И когда я уже на грани, чтобы ляпнуть что-то из серии, какой прекрасный закат и удивительная поездка, он неожиданно ворчливо продолжает:

— Я хотел сказать, что это корыто — гребаное днище, которое давно пора сдать не металлолом.

От неожиданности и возмущения теряю дар речи.

Такой прекрасный лайнер! Почему он называет его корытом?

— Что вы такое говорите? — с трудом получается выдавить. — Здесь довольно мило!

— Да? — он быстро окидывает меня оценивающим взглядом. — Очень странно от вас такое слышать.

Готовый сорваться с губ вопрос «Это почему же?» благоразумно заталкиваю обратно.

Возможно, я чего-то не знаю, что видит этот «белый господин». Лучше подождать, похоже, он сам найдет способ выговориться.

— Это мое первое морское путешествие, — неопределенно взмахиваю рукой, — я здесь еще не все рассмотрела…

— Этому корыту десять лет, и от носа до кормы здесь всего двести пятьдесят метров, — сообщает мужчина. Наверное, мне положено от этих слов рухнуть в обморок?

— Это… мало? — спрашиваю осторожно. Черноглазый красавец снисходительно фыркает.

— Триста минимум. А лучше триста пятьдесят.

Неопределенно мычу. Никак не поймаю нужную волну.

— «Икона морей», которая ходит по островам Карибского моря, имеет длину триста шестьдесят пять метров, — сообщает шикарный незнакомец.

— Ого, — на всякий случай уважительно присвистываю. Ну как присвистываю. Цокаю языком. — Вы на нем плавали?

Он смотрит уже более благосклонно.

— Приходилось. Двадцать палуб, сем бассейнов. Поверьте, ничего общего с этой развалюхой.

Вдали раздаются звуки скрипки. Мы переглядываемся.

— Сегодня обещали живую музыку, — говорю просто так, ничего не имея в виду.

— Да, я смотрел программу, — кивает мужчина, — обещали Вивальди и Моцарта. Пойдем? Или вы не любите Вивальди?

Он предлагает руку, и это выглядит так неожиданно, что я киваю и беру его под локоть.

— Очень люблю. Просто обожаю.

О том, что Лана не поклонница классики, я вспоминаю уже когда мы занимаем крайний столик во втором ряду справа.

Глава 3

Милана

Черт, черт, черт…

Я прокололась, еще так глупо и неосторожно.

И всего-то за несчастный час. И где он взялся на мою голову, этот Моралес?

Прилип намертво, не отцепишь. Куда я, туда и он.

Рыбка-прилипала, блин…

Главное, он даже не пытается делать вид, что за мной ухаживает. Чего тогда таскается?

Непонятно.

Успокаивает то, что он точно не из окружения отца Ланы. Я как раз с ней созванивалась, у нее все отлично, у меня немного отлегло от сердца.

Если бы Моралес был наблюдателем от Ланиного отца, уже бы доложил ему, что вместо дочери на лайнере находится ее не очень удачная замена.

Но как будто никаких последствий не видно, а значит моя оплошность с любовью к классической музыке осталась не замеченной.

Тем более, что я все исправила. Хоть программа была интересной и насыщенной, я весь вечер зевала и всячески демонстрировала скуку. Хорхе так и спросил прямо:

— Вам не понравилось? Вы так старательно изображали внимание, но вам было скучно.

Пришлось загадочно улыбнуться и опустить глаза. При этом мысленно попросить прощения у музыкантов, потому что играли они прекрасно.

И почему Лане не нравится классика? Это же так красиво!

С Моралесом мы раззнакомились там же за столиком. Его зовут Хорхе, хотя по моему мнению, он такой же Хорхе, как я Лана.

— Вы испанец? — спросила я. Он покачал головой.

— Нет, это мое адаптированное имя.

— Значит вы Георгий?

Он задумался на миг и кивнул.

— Можно и так сказать.

И я тут же мысленно окрестила его Жориком. Но поскольку я тоже Лана только наполовину, мы с ним квиты.

Кстати, с морскими путешествиями я тоже чуть не провалилась. Но нашла выход из положения. В беседе с Жориком периодически предавалась воспоминаниям то об одном круизе, то о другом, пока он не выдержал.

— Вы же говорили, что это ваш первый круиз, Лана?

— Ой, не обращайте внимания, — смущенно потупилась я, обмахиваясь веером. Не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что стояла духота. — Вы просто мне понравились, Хорхе, и я решила с вами пофлиртовать.

Он посмотрел на меня глазами-лазерами. Вскрыл черепушку, просканировал, но видимо ничего не нашел. А мне даже понравилось.

Это же не я. Это Лана. Значит, можно позволить себе что угодно. То, на что никогда бы не отважилась Милана Богданова.

— Правда? Ладно, — сузил глаза Моралес — продолжайте в том же духе.

Даже если бы мне в самом деле пришло в голову с ним флиртовать, после такого ответа сразу бы пропала охота.

Вот такой странной парой мы с Моралесом путешествуем уже третий день.

И не то, чтобы ко мне другие не подкатывали. Еще и как подкатывали. Светлана роскошная девушка, даже я в ее шкуре почувствовала себя королевой.

Но всем мешает Жорик. Во-первых, он сногсшибательно выглядит, особенно раздетый. На него запала вся женская половина лайнера. Эти его мышцы на животе как веревки перетянутые, они кого хочешь с ума сведут. В костюме мышцы скрыты, но он все равно умудряется каким-то образом привлекать внимание.

А во-вторых, он не отходит от меня ни на шаг. Со стороны наверное все уже решили, будто у нас роман. Но рядом со мной еще ни разу в жизни не было мужчины, от которого бы веяло таким холодом.

Вот правда. Как ледник в Северном Ледовитом океане.

Я там ни разу не была, но примерно себе представляю эти ледники.

Они как Жорик, холодные и неприветливые.

Почему он ко мне прилип, загадка. Но спросить неудобно. Ходит себе человек, кушать не просит. Сам ест, сколько влезет. Чего мне тогда выеживаться?

Зато смотримся мы с ним сногсшибательно, вот я и не выеживаюсь.

Уже третий вечер подряд он провожает меня к двери номера, желает спокойной ночи и еще торчит некоторое время под дверью. Не знаю, зачем.

Подозреваю, хочет убедиться, что я больше никуда не пойду.

Как раз есть возможность проверить. Сегодня мне не спится, и я собираюсь выйти прогуляться. Если Моралес приставлен меня охранять или следить, то я быстро об этом узнаю.