От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

— На окно положи, — верещит из угла тонкий голосок.

Девочка лет пятнадцати, что — то старательно чертит, придерживая бумагу на коленях. Глаз не поднимает.

— Домой почему не идешь? — спрашиваю, рассматривая острые коленки, выпирающие в прорези джинс. Густая челка нависает и прикрывает лицо. Темно — каштановые волосы спрятаны под красный ободок.

— Занавески в спальне закрыты, значит... у Ады любовник, — поясняет равнодушно.

И все — таки жизнь полна метаморфоз. Блять! Чувствую в районе солнечного сплетения копошится стыд. За то, что под ревнивым заебом, заставил Карину мерзнуть на площадке.

— Давно сидишь ? — спрашиваю приглушая сожаление.

— Больше часа .

Подаю ей рисунок. Поддавшись прихоти , вытаскиваю из кармана позолоченный брелок из первой угнанной тачки. Мой амулет от чисто сработанного дела.

Выдохнул. Снова вдохнул. Ей отдаю.

— Держи, Белоснежка. К такому дому, Бентли прилагается, повесишь на ключи.

— Почему Белоснежка? — пялится на плоский кругляш, с листочком клевера. От удивления, дует на челку, та подлетает вверх. Пряди играют золотистым отливом, попадая на свет. Смущение приливает к щекам ярко — розовым цветом. Изучает мои кроссовки, не решаясь глазами выше подняться.

— Не знаю, похожа на нее наверно, — скидываю налегке и отворачиваюсь, чтобы расписаться смешком.

Реально подумает, что я псих конченый. Пристаю к малолеткам в подъезде.

Слетаю вниз по лестнице, названивая Дамиру и подтверждаю бронь на билеты до Лондона.

Глава 10

Настоящее время…

Чтобы ни случилось. Сколько бы времени не прошло. Прошлое никогда не оставит нас в покое.

Карина напугана до смерти, сбиваясь мелким дрожанием у меня на ладонях. Ее пылающее тело резко остывает. Леденеет, постепенно укутываясь в покрывало панического ужаса.

— Я не она..не она.. не она. Уходи.. исчезни …не трогай, — шепчет столь же импульсивно, как до этого просила не останавливаться.

Снизу доверху нахлестывает ядовитой дурью. Дури во мне столько , что перераспредели, на целое поселение хватит. И вся на Каринку сливается. Приняв полностью , вряд ли от нее что — то живое останется. Я же не выдержал.

Прикрываю веки и останавливаю ярмарку тщеславия, что раскидывает свои блядские песни по всей голове. Это еще не победа. Да и Каринка, не моя основная цель. Она инструмент, позволяющий пробраться глубже в гадюшник, что зовется — сильные мира сего. Враг внутри всегда намного опасней.

Не принимая во внимания обстоятельства. Ни злости, ни ненависти к ней не испытываю. Неприемлемо по ситуации. Но ей, как и мне, не оставили возможностей, вести себя как — то иначе.

Наблюдать за Кариной, стало персональным реалити — шоу. Очень жаль, что ресурс ограничен, и трансляция доступна эпизодически. Натурально кайфую от сериального допинга.

Карина мечта и воплощение фантазий любого мало — мальски активного мужика. Сколько я голых телок пересмотрел не сосчитать, и то вспыхиваю. При том, что давно перестал относится к девушкам, как к особой касте. С уважением и трепетностью. Длинные ноги, накаченные задницы не торкают. Я по большому счету уже лиц не запоминаю. Имен и подавно.

Пока Карина мне нужна. Пока в ней есть интерес, есть и привлекательность.

В клубе была раскованная блудница. Накрутила до такой степени, что готов был трахнуть ее у всех на глазах. Рефлексы и инстинкты вошли в режим полной активации.

Сопровождал по дороге до самого дома. Так и не выяснил, что Карина Мятеж из себя представляет. Как поведет себя, загони я ее в угол.

Отнекиваюсь от чепухи — разобраться, что стало причиной ее срыва перед сном. Стоял на террасе . Смотрел сквозь окно, как она надрывается оплакивая.

Что? Кого?

Честно признаюсь — удивила способностью выражать слабость.

Все наносное схлынуло. Увидел в ней неуверенную и заброшенную девочку из подъезда, которая сидит на холодном полу. Ждет, когда мать обслужит очередного ебаря, возомнившего себя единственным. Неужели в ней осталась та самая девчонка, что рисует чудные дома и краснеет?

Бл! Блажь, отыскивать что-то хорошее в змеях. Они греются у тебя на груди, чтобы укусить в самое сердце и отравить чернотой. Ненужный по сути орган. Проверено временем.

— Псих..подонок ..убийца, — расходится до визга.

Шальным хлопком лупит пощечину. Со всего маху врезает ладонь по щеке. Удар трезвит и выбивает подобие сострадания. Гневом наворачивает по десятибалльной шкале сразу в десятку. Эмоциональным прибоем вымывает расчетливость. Бесит. Я на фоне их извращений, мыслю здраво.

— Хочешь, покажу, кто из нас псих, — давлю на предплечья и срываю с кровати.

Карина пошатнувшись, немыслимый маневр совершает, пускаясь в бегство. Я за ней. Ловлю суетливую птичку в силки из простыни и скручиваю . Руки ее по швам стискиваю.

Тьма, в пересечениях лунного света, выделяет очертания сосков под тонкой тканью. Распаляет ее нагота. Скачки адреналина херачат . Мощные вспышки похоти. Хочется трахать ее без остановки, несколько часов к ряду. Ощущать, как кончает. Влажно и горячо пульсирует, сжимая член. Выстанывает свои нетерпеливые просьбы. Но это потом. Сначала собью спесивую обертку.

Предчувствую, что мы боремся за звание — Самый психованный чувак в этом доме. Месть по — моему — адекватная реакция. А вот, блять, жить среди фотографий и вещей истлевшего трупака — как минимум креативно.

Склеп Стоцкого в честь Ады не то, что обескуражил. Натолкнул на понятие — охуеть как мозги протухли! Это за гранью реалий. Перевернуло сотнями форм отвращения, что впору креститься, но я атеист. Помоги себе сам и ни на кого не надейся.

По жести упорно толкаю ее вдоль освещенного коридора. Карину расшибает безумным приступом истерики, едва я ее к дверям спальни матери подтаскиваю.

— Тимур, нет!! Пожалуйста ..нет!! Нет! Не там…только не там, — как бы она меня не боялась, войти в наполненную мертвецким реквизитом спальню страшится во стократ сильнее.

В беспорядке цепляется руками. Не отталкивает. Держит и просит пощады. Ведет себя так, словно ее со всех сторон злобные фантомы атакуют. Отмахивается головой. Бредово и бессвязно что-то лепечет. Ни черта не разбираю.

Какого хуя разводит мистериум?!! Это Россия, а не замороченные Карпаты с замком Влада Дракулы. Поразила таки Карина, вызвав недоумение.

— Я кто по — твоему? Извращенец? Как и Стоцкий? Секс у нас будет, но относительно традиционный, — рыкаю остатками агрессии. Ее при всей грубости тона, это успокаивает.

— Дай мне две минуты. Прошу тебя …пожалуйста, — под судорожными вздохами слова расплываются. Приходится, слуховые каналы напрячь, чтоб уловить значение. Пушистые ресницы полностью скрывают выражение в глазах.

Добился, чего хотел. Карина подавлена. Я грозным карателем нагнетаю сверху. И что? Ничего, кроме ощущений, что наступил в липкую жижу. Не отрицаю самому себе — перегнул.

— Желание женщины — закон. Желание мужчины — статья, — иронизирую.

Лихо сбрасываю ее в сантиметре от порога. Чувствую себя мерзким чудовищем. Она обмякает. Шелковая простыня, графитовой лужей, стекает у моих ног.

Карина отводит отрешенный взгляд, отползая к стенке. Сводит крест — накрест руки и прикрывает грудь. Отгораживается внешне. Зато я, впаиваюсь до рези в глазах , жру ее визуально и никак не могу решить, что делать дальше. Все претензии гаснут в потребности докопаться — каким ядовитым дерьмом ее сейчас накрыло.

Приземляюсь на корточки .

— Карин, что с тобой? Все нормально? — осторожно срезаю вопрос.

Сука! Опасаюсь располосовать ее уязвимость до крови. Как не заметить тремор и удушье. Кислород с натягом меж ее губ просачивается. Грудная клетка совсем не шевелится. Бледные губы кажутся обескровленными.

Рот в рот ее реанимировать?

Насмешка вяло подбадривает. С лютого разворота входит позыв — протянуть руку. Утешить. Сиюминутно жалею о допущенной грубости. Отклоняю запрос, так неудачно сгенерированный нервной системой — приласкать и дать понять, что ничего плохого ей не сделаю. Никогда не даю пустых обещаний.