Мертвец (СИ) - Волкова Люция

— Мне не нравится, что все это происходит в замке, — ворчит Раксалана. — Здесь слишком мало оборудования.

— Его достаточно, — цедит старший, скрестив руки на груди и испепеляя взглядом женщину.

— МА-ЛО. — Кольцова не менее враждебно смотрит на него. Но на ее лице есть и другие эмоции. Я не могу прочитать их, поэтому надеваю очки. Сейчас не время пытать себя. Мне еще предстоит увидеть своих детей. Лучше не вгонять себя в то состояние, которое не позволит мне этого сделать.

— Достаточно.

— Мало.

— Я подвешу тебя за волосы на люстре в гостиной, — рычит на Раксалану Исаак.

— Попробуй. Мне как раз хватит времени вырвать тебе клочок волос.

— Успокойтесь, — уставшим голосом просит Максим.

— Или спуститесь в гостиную и продолжите там, — добавляет Рагнар.

Никто не хочет покидать коридор, пока Вивиен не родила, поэтому следующие полчаса мы стоим в полной тишине.

Я не испытываю никаких чувств. В голове как никогда тихо. Словно алгоритмы больше не намерены меняться и поймали собственный ритм, не превращающий мои мысли в хаос.

Мое сердце тоже спокойно. Единственное, о чем я сегодня думаю, не огорчится ли Виви, если у меня не появится никакой связи с детьми. Если мне будет тяжело на них смотреть, то это расстроит её.

Попытки читать эмоции братьев и смотреть на их лица все еще продолжаются. Мое тело привыкло к боли, и разум ищет другие способы прервать процесс. Но их война все еще продолжается, а я в ней всего лишь поле битвы и свидетель.

Внезапный детский крик заставляет меня замереть. Кожа покрывается мурашками, а волосы на затылке встают дыбом. Брови ползут вверх от удивления. Я не ждал подобной реакции.

— Валериан? — Демьян встает рядом и касается моего предплечья.

— Да? — Я прочищаю горло.

— Все нормально?

Киваю брату, сильнее прижавшись спиной к стене. Будто могу слиться с ней или пройти сквозь нее. Оказаться внутри и увидеть жену и детей. И я замечаю за собой, что именно этого и желаю. Мне необходима Виви. Ее эмоции, через которые я смогу прочитать свои.

Каждая минута до того, как из палаты выходит Лукьянов, — часовая бомба для меня. Мужчина ничего не говорит, когда выходит. Просто дает знак, что я могу войти.

Мне требуется время, чтобы отлипнуть от стены. Каждый шаг дается с трудом, а сердце стучит так быстро и громко, будто пытается вырваться из меня. Прорваться наружу через горло.

Детский плач овладевает моим сознанием. Я вижу два движущихся комочка в кроватках и приближаюсь к ним. Нависая над детьми, осторожно снимаю очки. Мой взгляд скользит по лицам мальчика и девочки. Они… так похожи на нас с Виви. И мне не так сложно смотреть на них.

Лукьянов помогает мне взять их на руки и подойти к кровати, где лежит Виви. Я ловлю на себе ее взгляд. Она смотрит с нежностью и волнением. Вот что я должен чувствовать к детям. Но мной в большей мере овладевает страх. На плечи ложится ответственность. И ее вес как никогда ощутим.

— Они похожи на нас обоих, конфетка, — говорю жене, потянувшись к ней и поцеловав в уголок губ.

— Ты можешь… — Вивиен не решается задать этот вопрос до конца.

— На них легче смотреть, чем на других, — отвечаю я.

Виви облегченно выдыхает и поджимает губы. По ее щекам скатываются слезы радости.

— У меня все получится. — Не сразу замечаю, что мои глаза тоже становятся влажными. — Я буду стараться, маленькая нимфа.

— Валериан... — Она всхлипывает и тянет руку к моему лицу. Я наклоняюсь вперед, прижимая детей к груди и пряча их. Желая защитить от всего мира.

Виви прижимается своим лбом к моему и гладит меня по щеке.

— У нас все получится, — шепчет мне в губы. — У нас, родной.

— У нас, — соглашаюсь я, прежде чем передать ей малышей. Адриана и Луну.

Глава 56.

«…МОЙ МОНСТР ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК…»

Валериан

27 февраля. 13:31.

— Изменилось ли ваше отношение к Вивиен после того, как вы нашли ее? — спрашивает Самсон, держа ручку и блокнот наготове.

С тех пор как я уехал на поиски Виви, мы приостановили терапию. Но с недавнего времени Демьян решил продолжить сеансы. Мы нуждались в них больше, чем думали. Психолог помог нам узнать о своих проблемах. Однако с их решением до сих пор возникают проблемы.

— Вы имеете в виду, так ли я одержим ею? — уточняю у мужчины.

— Да.

— Все стало хуже.

— В чем это проявляется?

— Тогда я пытался прислушаться к здравому смыслу и держаться от неё на расстоянии. Особенно когда узнал о её беременности. А сейчас мне известно, что этому не бывать. И я дал волю своему монстру.

— Вы причиняете боль Вивиен?

— Только ту, что доставит ей удовольствие.

Самсон поджимает губы и делает запись в блокноте.

— Нарушаете личные границы? — задает он следующий вопрос.

— Да. — Я не говорю о том, что установил камеры в нашей спальне и наблюдаю за женой. Умалчиваю о том, что в её украшениях есть прослушивающие устройства, а в обручальном кольце — чип, по которому можно отследить местоположение. Скрываю, что Виви не знает об этом. Но моя конфетка чувствует, что за ней следят.

— И считаете это нормой?

— Нет. Я считаю, что здоровые люди не делают подобного.

— Но вам нравится, что вы не здоровы, Валериан. Вам нравится быть одержимым Вивиен. Вас устраивает монстр, с которым вы раньше боролись.

— Вы правы, — подтверждаю я.

— Что-то подтолкнуло вас к нему?

— Осознание.

— И что же вы осознали?

— Что монстр — это я.

Темнота никогда не была одной из моих сторон. Она была мной. Моим «Я», рвущимся наружу. Не Игнатом. Именно поэтому я даровал ей свободу.

— Вы сделали огромный шаг вперед. — Самсон улыбается. — Вы познакомились с самим собой. Поздравляю, Валериан.

— Благодарю.

***

Вивиен

— Никто не должен рожать в ближайшие пять лет! — кричит Алан, прыгая на одной ноге. Он наступил на игрушку, и из его глаз летят искры. — Предохраняйтесь, черт возьми!

— Постараемся, — смеется Аурелия, наблюдая за ним.

— У меня ощущение, словно я нахожусь в детском саду.

— Так радуйся, — фыркает Исаак. Парень лежит на ковре в гостиной, а на его спине прыгают Самаэль и близнецы. — Хотя бы в двадцать шесть лет пошли в детский сад.

Я нахожу в словах Исаака смысл, который слегка огорчает. Да, в замке сейчас громче всего слышен детский смех. Он словно свет, разгоняющий собой тьму. Именно дети тянут нас к новым восстановлениям, вынуждают теряться в заботе о них и забывать о своих старых ранах. Они показывают нам сказочное будущее, а мы живем, чтобы воплотить его в реальность.

— Значит, можно и покапризничать, — ехидно произносит Алан, ложась рядом с братом. — Масиииииииим!

— Покапризничать — это выносить мозг моему папе? — возмущаюсь я, покачивая на ногах Адриана, пока Луна спокойно спит в люльке.

— Папе? — Исаак пристально смотрит на меня. Я не понимаю в чем дело, пока на его губах не расцветает добрая улыбка.

Не помню, чтобы называла Максима папой вслух. Просто была не готова и чувствовала себя слегка неловко. Даже непривычно. Но сейчас слово слетело с моих губ как что-то обыденное. В конце концов рано или поздно это случилось бы. Учитывая, какие отношения я построила со своим отцом.

— Папе, — подтверждаю я.

Как только я это говорю, Максим появляется в гостиной. Скользнув взглядом по всем, останавливается на Алане.

— У тебя в голове мозг закончился? — возмущается папа.

— Еще нет. Если это случится, я дам тебе знать.

— Это уже случилось, иначе ты бы не орал на весь замок. Я думал, что-то случилось. — Он подходит к спящей Луне и с мягкостью в глазах смотрит на неё.

С момента рождения детей, отец уделяет им очень много внимания. Он всегда рядом и готов помочь, хотя это требует крайне редко. Все благодаря Валериану. И бабушке, которая время от времени приезжает в замок, чтобы придраться к моей семье и потискать внуков.